Комитета науки министерства образования и науки Республики Казахстан
наукакз

Александр ХАМИДОВ, доктор философских наук, объясняет, почему сегодня актуально учение великого мыслителя.

Вперёд, к Марксу!

Из одного куска стали?
– Александр Александрович! В советское время широко была из­вестна ленинская формулировка «Учение Маркса всесильно, по­тому что верно». Её в силу понят­ных причин никто не обсуждал. Как закон всемирного тяготения или уравнение «2 х 2 = 4». Вы­сказывания вождя мирового про­летариата корректировать было не принято. Сейчас мы вполне свободны в своих умозаключени­ях. Оценивая наследие Маркса с высоты сегодняшних знаний о современном обществе, попробу­ем проанализировать, почему его учение представляет интерес для современного общества. В чём он был прав, а в чём ошибался?

– Прежде всего я хотел бы обозначить некоторые границы нашего диалога. И в связи с этим хочу отметить: учению Маркса не слишком-то повезло. Я счи­таю, что до конца его не пони­мал даже его друг и во многом единомышленник Энгельс. По­ка они совместно разрабатыва­ли материалистическое истол­кование истории и базирующу­юся на нём теорию коммунизма, им приходилось вести полемику лишь со своими идейными про­тивниками. Но когда учение бы­ло более или менее разработано, у них появились сторонники. К сожалению, как оказалось, все они не обладали достаточной философской культурой. Как выразился Энгельс, для них Ге­геля не существовало. Поэтому, несмотря на всю искренность их отношения к Марксу и его учению, оно, это учение, приоб­ретало вульгарные, подчас даже карикатурные, формы. После­дователи великого мыслителя именовали себя «марксистами». Карл Маркс, ознакомившись с такими толкованиями его уче­ния, однажды заявил своему зятю Полю Лафаргу: «Я знаю одно, что сам я не марксист».

Вульгаризацию учения Марк­са можно было наблюдать и в России. Вы упомянули о выска­зывании Ленина: «…всесильно, потому что оно верно». Мень­ше известно другое его изрече­ние: «Учение Маркса вылито из одного куска стали». Это более чем спорное суждение. Ника­кой учёный, тем более гений, не приходит в мир с уже готовой теорией. Он её разрабатывает фактически всю жизнь. По­этому у него можно встретить и несогласующиеся между собой положения, сформулированные в разные периоды его творче­ства. Не является исключением и Маркс. На мой взгляд, насто­ящий Маркс начинается с «Не­мецкой идеологии…», которую он вместе с Энгельсом писал в 1845–1846 годах, хотя она была издана значительно позже, уже в советское время. В этой рабо­те Карл Маркс и Фридрих Эн­гельс обосновали в общем виде материалистическое понимание истории, а также первичное по­нимание сущности идеологии.

Во время работы над «Капита­лом» Маркс конкретизировал своё понимание идеологии и стал не просто отождествлять её с идеалистическим истолкова­нием истории, но определил как противоположность свободно­му духовному производству. А Энгельс так и остался на своих прежних позициях. Любопыт­но, что до 1845 года Маркс с большим пиететом относился к философии. А вот во время работы над «Немецкой идеоло­гией» он вдруг отнёсся к ней с пренебрежением, отождествив её с идеологией. В последующие годы он вернулся к прежней её оценке. Так что Маркс был раз­ным, многоплановым исследо­вателем. И это надо помнить тем, кто подступается к океану под названием «Учение Марк­са». Следует специально отме­тить, что его сочинения до сих пор полностью не изданы даже на языках оригинала. Далеко не все знают, что он писал свои произведения не только на не­мецком, но и на французском и английском языках. Он также владел греческим и латынью. А за десять лет до смерти стал изучать русский язык. Читал в оригинале русских историков и экономистов. Конспекты их опубликованы; желающие мо­гут ознакомиться. Вот почему я бы не стал сейчас выставлять оценки. Вот здесь Маркс был прав, а здесь – нет. Слишком многослойно и многомерно его творчество.

- Интересно, исходя из ка­ких соображений он выбирал для своих произведений тот или иной язык? Где и как его издавали?

- Родным для него был не­мецкий. На нём написан «Ка­питал» – самый главный труд его жизни. «Нищету филосо­фии» он представил читателям на французском. Надо сказать, что и английских экономистов (Адама Смита, Давида Риккардо) он первоначально читал во французских переводах, пока не овладел английским. Работа «Разоблачения дипломатиче­ской истории XVIII века» была написана на английском языке. В СССР эту работу не издава­ли. Сначала запретил Сталин, а позже – «серый кардинал» Суслов. Только после распада Советского Союза это произ­ведение рискнул опубликовать российский журнал «Вопросы истории». С конца 20-х годов прошлого века СССР совмест­но с Германией стали издавать собрание сочинений Маркса и Энгельса на языках оригина­ла (Gesamtausgabe; сокращён­но MEGA). С 1927 по 1935 год было издано 7 томов в 8 книгах первого отдела и 4 тома третье­го отдела. В 1935 году данное издание было прервано при­ходом в Германии к власти на­ционал-социалистов во главе с Адольфом Гитлером. С 1975 года Советский Союз совместно с ГДР стал осуществлять второе издание MEGA, состоящее из четырёх разделов.

Структура издания такова. В первый отдел входят все из­вестные произведения Маркса и Энгельса, исключая «Капитал»; во второй – «Капитал» и при­мыкающие к нему так называе­мые подготовительные работы; в третий – письма; в четвёртый – эксцерпты (конспекты, вы­писки и т. д.). Они тоже дают представление о творчестве это­го мыслителя. Почему Маркс выбирал для своих работ раз­ные языки? Может быть, ис­кал наиболее точное сочетание слова и предмета исследования. Возможна и политическая со­ставляющая. Так или иначе, это тайна творчества. И она уходит вместе с автором.

- Удалось завершить работу советским исследователям вме­сте с восточными немцами?

- После распада двух госу­дарств – СССР и ГДР – из­дание продолжает Между­народный фонд Маркса и Энгельса (International Marx-Engels-Stiftung). Но они труд­нодоступны постсоветскому читателю. Я не так давно был в Москве, копался в каталогах. И понял, что даже из того, что входит в первый отдел, многое в фондах отсутствует. Возможно, просто ещё не успели издать. «Капитал» известен широкой научной общественности. Но это «Капитал» в том виде, как он подготовлен к изданию Эн­гельсом. Дело в том, что Маркс завершил черновую работу над всеми тремя томами «Капитала» в 1865 году. В 1867-м он издал первый том и в слегка перерабо­танном виде переиздал в 1872-м, а в 1872–1875 годах подготовил и издал французский перевод. Очень интересно, что Энгельс включил, а что не включил во второй, и особенно в третий том.

- Хотелось подробнее пройтись по «Капиталу», ведь это главная работа Маркса. Как сложилась судьба этого произведения?

– Над «Капиталом» Маркс работал половину своей жизни. Как я уже сказал, все три тома (и ещё существует так назы­ваемый 4-й его том – «Теории прибавочной стоимости») были в принципе готовы уже в 1865 году, то есть за два года до из­дания первого тома. В 1872 году он переиздал его, переработав первую главу. На мой взгляд, не в лучшую сторону. Все по­следующие издания с неболь­шими дополнениями Энгельса издавались по этому вариан­ту. В начале нашей беседы я сказал, что Энгельс не вполне понимал некоторые нюансы учения К. Маркса. Это чётко проявилось в 1890-е годы, ког­да Энгельс пытался объяснить «марксистам», в чём состоит материалистическое понима­ние истории. У Маркса в центре экономики, а следовательно, и всего общества, стоит человек. А у Энгельса картина выглядит так, что анонимный экономиче­ский базис воздействует (пусть и в конечном счёте, на чём он настаивал) на анонимные же структуры надстройки. Человек выпал из этой картины. В совет­ском «истмате» это было дове­дено до абсурда. Но у Энгельса много заслуг и перед философи­ей и перед политической эконо­мией. Его заслуга прежде всего в том, что он издал второй и третий тома «Капитала». О том, что Энгельс не вполне понимал философскую сторону «Капита­ла», свидетельствует то, что по­сле выхода в свет первого тома, от него требовались добротные рецензии. У него не получалось, и Маркс высказывал ему свои претензии. Он даже как-то бро­сил в его адрес ядовитую репли­ку: «Может, мне самому прика­жете писать рецензию на самого себя?»


Что такое «концепция отчуждения?»


– Александр Александрович, безусловно, все эти детали пред­ставляют интерес для исследова­телей наследия великого учёного. Но я бы хотел развернуть наш раз­говор в практическую плоскость. Какие идеи Маркса актуальны для нас, живущих в первой половине ХХI века?

- Скажу о главных открытиях Маркса, актуальных и для ны­нешней философии. Он ввёл понятие и принцип предметной деятельности. Согласно ему, де­ятельность есть способ бытия человека и мира его культуры. Деятельность, согласно ему, имеет, так сказать, два векто­ра: направленный на предмет и направленный на другого чело­века. Она есть, следовательно, существует и единство преобразовательно-созидательной активности и общения. До на­чала шестидесятых годов про­шлого века проблема деятель­ности в советской философии не рассматривалась. Скорее всего, философы, воспитанные в духе «Материализма и эмпи­риокритицизма» Ленина и «О диалектическом и историче­ском материализме» Сталина, боялись впасть в идеализм. Их смущало то, что материалист Маркс требовал рассматривать действительность как чувствен­но-человеческую деятельность, то есть субъективно. Но всё де­ло в том, что во времена Маркса не различали понятия «субъект­ный» и «субъективный». Теперь мы знаем, что субъективность – это всего лишь один из «срезов» субъекта. В последующее время в человеке были открыты додеятельностный и наддеятельностный уровни. Но это не умаляет заслуг Маркса в разработке ка­тегории деятельности.

Марксу принадлежит великое открытие: вся история человече­ства есть история деятельности людей, причём это, согласно ему, история индивидуального раз­вития людей, сознают они это или нет. Началом, содержанием и результатом всемирной исто­рии является сам Человек, но не как изолированный индивидуум, а как человек в его обществен­ных отношениях. Он, по словам Маркса, находится в абсолютном движении становления. Так это выглядит со стороны сущности; со стороны же существования в системе капитализма картина выглядит противоположной: рабо­чий существует для производства тех или иных товаров и является придатком условий своего труда. Я хотел бы остановиться на концепции отчуждения – вто­ром важном философском до­стижении Карла Маркса. От­чуждение, по Марксу, есть способ бытия разделённой и продолжающей подвергаться разделению человеческой пред­метной деятельности.

Если об­ратиться к сфере капиталисти­чески организованного произ­водства, то картина выглядит следующей. Данное производ­ство имеет два полюса. На одном находится наёмный рабочий со своей собственностью – това­ром – рабочей силой; на про­тивоположном находится капи­талист – собственник условий труда (предмета труда и средств труда). В процессе производства труд и условия труда соединя­ются и в результате появляется продукт труда. Казалось бы, всё выглядит нормально. Однако капиталист, купив рабочую си­лу, получил право на распоря­жение ею. Теперь рабочий с его трудом включён в процесс про­изводства, в котором его труд претерпевает отчуждение. Но не только непосредственный результат оказывается отчуж­дённым; предмет труда и сред­ства труда – это тоже прошлый отчуждённый труд рабочего. Следовательно, над ним господ­ствует продукт его собственно­го труда. При этом положение рабочего и капиталиста здесь неодинаково. Рабочий выступа­ет тем, кто создаёт всё, капита­лист же коренится в результатах отчуждающегося труда наём­ного рабочего. Такова в общих чертах Марксова концепция от­чуждения. Надо сказать, что в советское время, начиная с кон­ца шестидесятых годов, работа с проблематикой отчуждения не приветствовалась властью пре­держащей. Прямо она не была запрещена, но негласные пре­поны для публикации работ по этой тематике всё же ставились.

– Не понимаю, что здесь опас­ного для власти. Это же очевид­но…

– Дело в том, что люди, зна­комые с концепцией отчуждения или сами её разрабатывавшие, оказывались способными со­хранять ценностную, мировоз­зренческую дистанцию по от­ношению к власти. Нет, они не непременно были диссидентами, но и верности идеалам Коммуни­стической партии не демонстри­ровали.

– Я всё-таки хотел прояснить: что такое «вульгарный социализм» и «вульгарная политэкономия»…

– Маркс разделял предше­ствующую и современную ему политическую экономику на классическую и вульгарную. Соответственно он различал и своих экономических предше­ственников и современников. Представители классической политической экономии, со­гласно ему, пытались раскрыть объективную картину эконо­мической действительности; в этом состоял их субъективный интерес. Однако в силу недо­статочности своих мировоз­зренческих и методологических ориентиров, они время от вре­мени впадали в идеологизирование, то есть изображали действительность не так, как она должна видеться с позиций вненаходимости (понятие, вве­дённое Михаилом Бахтиным), а с позиций тех или иных аген­тов капиталистического произ­водства. Но позиция рабочего или капиталиста не является научно-познавательной пози­цией; в его сознании картина действительности формиру­ется, преломляясь сквозь его частный (классовый и т. п.) ин­терес. И вот в этом случае политикоэконом некритически воспроизводит эту картину как якобы сугубо научную. Это и есть идеологизирование; ведь идеология есть не что иное, как изображение действительно­сти, отредактированное тем или иным конечным (классовым, партийным, национальным и т. д.) интересом. Но это идеологизирование может быть как ненамеренным, неосознанным, так и намеренным, осознан­ным. У представителей класси­ческой политической экономии оно было ненамеренным.

А вот вульгарные экономисты (То­мас Мальтус, Жан Батист Сэй и др.) осуществляли сознательное идеологизирование, используя язык и те или иные достижения экономических классиков с це­лью апологии того или иного частного интереса. Что касается вульгарного социализма, то его механизм таков же. Только тут под видом теорий проводились интересы не класса капитали­стов, а класса наёмных рабо­чих. Кроме того, вульгарность Маркс и Энгельс усматривали и в том, что эти «социалисты» не ориентировались на материали­стическое понимание истории.


Совпадают даже метафоры

– Существует такая точка зре­ния: Маркс преувеличил значение классовой борьбы. В постинду­стриальном обществе такая по­становка вопроса утратила всякий смысл.

– Маркс писал, что классы и сословия существовали давно. Это не его изобретение. Понят­но, что у этих классов разные интересы. И, разумеется, между ними идёт борьба, которая мо­жет принимать разные формы. Что нового внёс автор «Ком­мунистического манифеста»? Об этом он и сам говорил. По его мнению, классовая борьба должна в конечном счёте при­вести к появлению общества, в котором этой борьбы не будет, потому что не будет классового расслоения общества. Во вре­мена Маркса казалось, что это весьма отдалённая перспекти­ва. В современном капитализ­ме классовой борьбы в том ви­де, какой она была во времена Маркса, давно уже нет. Но это не значит, что её не существует. Сущность капитализма ведь не изменилась. Изменились лишь формы существования этой сущности.

– Печально, что в России марк­сизм привёл к колхозам и ГУЛА­ГУ, а в Скандинавии к построению бесклассового общества. Возмож­но, потому, что марксизм удалось совместить с демократией…

– Как вы понимаете, в этом Маркс не виноват. Маркс разра­батывал свою теорию коммуниз­ма (о сроках наступления кото­рого он, как известно, ничего не писал) для западного общества, притом для передовых капи­талистически развитых стран, где имеется многочисленный и идейно развитый рабочий класс. В России, как вы знаете, таких условий не было. Что касается демократии, то марксизм, точ­нее, учение самогό Маркса от­нюдь не исключает демократию. Насколько теория капитализма, разработанная Марксом, в сво­их принципиальных чертах со­ответствует действительности, можно судить по сопоставле­нию некоторых важных её по­ложений с положениями кни­ги Нобелевского лауреата по экономике Фридриха Августа фон Хайека «Пагубная самона­деянность. Ошибки социализ­ма» (на русском языке издана в 1992 г.). У меня нет возможно­сти цитировать, но уверяю вас: оба характеризуют капитализм почти одними и теми же слова­ми. Даже некоторые метафоры совпадают. Но Маркс видит в этом «заколдованный, извра­щённый и на голову поставлен­ный мир», а неолиберал Хайек, именуя капитализм «расширен­ным порядком», усматривает в нём лучший из миров. И, по его мнению, человек, да и государ­ство, не должны вмешиваться в экономические процессы.

– Оставим на совести нобе­левского лауреата его лукавство. Наш мир насколько прекрасен, настолько и несовершенен. Тем более что в «Дороге к рабству», своей основной работе, которая вышла в 1944 году, фон Хайек был не столь оптимистичен. Нам с ва­ми сейчас интересен Маркс. Та тщательность, с которой корифей науки относился к изданию сво­их работ, свидетельствует об од­ном: Маркс не подгонял реальную жизнь под свои теории. Он шёл от правды жизни. А не от своих умо­заключений.

– И это лишний раз дока­зывает, что Маркс актуален и поныне. Посмотрите, что про­исходит в постсоветских стра­нах? За 23 года независимости сформировался класс собствен­ников-капиталистов и класс людей наёмного труда. (Кстати, самогό себя я, шутя, называю «чернорабочим духовного производства» и ещё «работником тяжёлого умственного труда»). Можно обсуждать, какой он, сегодняшний капитализм? Бо­лее мягкий, чем классический или более жёсткий. Но, обра­тите внимание, никто в систе­ме постсоветского капитализма ни слова не говорит и не пишет об эксплуатации человека. Не странно ли это?

Сейчас хочу несколько слов сказать об изменении взглядов Маркса на логику историческо­го процесса. В предисловии к первому изданию I тома «Капи­тала» (1867 год) Маркс пишет, что если даже общество постиг­ло закон своего развития, то оно ничего не может изменить в нём по сути, а может лишь, как он выражается, «сократить муки родов». А через десять лет, в 1877 году, он пишет в редакцию жур­нала «Отечественные записки» письмо, в котором обвиняет рус­ского социолога народника Ни­колая Михайловского в том, что тот приписывает ему такую тео­рию истории, согласно которой все народы роковым образом об­речены идти одним-единствен-ным путём. Есть сведения, что точка зрения Маркса на всемир­ную историю изменилась после встречи его с Махатмами Шам­балы. Так это или нет, но факт перемены позиции налицо.

Ленин взял из Маркса то, что ему было необходимо для октябрьского переворота и укрепления большевистского режима. Диктатуру пролетариа­та, классовую борьбу, которую в России довели до кроваво­го абсурда. Отсюда «окаянные дни», «философский пароход», закрытие либеральных газет и основание первого концентра­ционного лагеря на Соловецких островах. Сталину оставалось только творчески развить идеи «марксизма-ленинизма». Поис­тине пророческим было опре­деление Георгия Плеханова в адрес Ильича и его подельни­ков – «марксята». Сказал, как припечатал. И тем не менее мы сегодня снова припадаем гу­бами к живому источнику по имени Маркс. Во всяком слу­чае, в Европе, переживающей перманентный экономический кризис, автор «Капитала» чрез­вычайно популярен.

По поводу Плеханова могу добавить, что Александр Герцен называл его и его единомышлен­ников «марксидами». Что же ка­сается кризиса, то Маркс опре­делял кризис как «разъединение неразъединимого и соединение несоединимого»…

- Загадочная формула…

- Не думаю. Кстати, в эко­номических кризисах, которые, начиная с Великой депрессии, сотрясают нашу планету, Маркс со своим учением уж точно не виноват. Когда в США была создана Федеральная резервная система, тогда и появились чёт­ко планируемые сокрушитель­ные экономические кризисы. И хотя теория «управляемого ха­оса» родилась совсем недавно, на практике она стала действо­вать давно, со времени создания ФРС. Когда же американский доллар был освобождён от его золотого обеспечения и, более того, стал мировой резервной валютой, создавать кризисы стало ещё легче. Сегодня все валюты мира обеспечены дол­ларом, а сам доллар не обеспе­чен ничем: простая бумажка, цветной фантик, каких можно напечатать сколько угодно. Но эта тема выходит за границы на­шего разговора.

Что касается СССР. Маркс предупреждал: нельзя жертво­вать интересами крестьянства во имя мировой революции. Ле­нин же, который до революции трубил о союзе пролетариата с беднейшим крестьянством и выдвигал лозунг «Земля – кре­стьянам», после прихода к вла­сти учил: «Мы сначала поддер­живаем крестьянина против помещика, а потом (и даже не потом, а в то же самое время) мы поддерживаем пролетариат против крестьянства». В то же время Ленин обманул своих не­мецких и прочих «спонсоров», субсидировавших октябрьский переворот. Он создал незави­симое советское государство. Кстати, и Сталин тоже внёс свою положительную лепту: когда доллар США стал миро­вой резервной валютой, он убе­рёг СССР от долларового ига. А вот господин Горбачёв «лёг» под «зелёные спинки»…


Беседовал ЮРИЙ КИРИНИЦИЯНОВ
Республика Казахстан