Комитета науки министерства образования и науки Республики Казахстан
наукакз

Валентина КУРГАНСКАЯ, главный научный сотрудник Института философии, политологии и религиоведения Министерства образования и науки Республики Казахстан, доктор философских наук размышляет о причинах межэтнических конфликтов на постсоветском пространстве.

В чём смысл раздоров наших, брат?


Двадцать первый век запомнится совре­менникам межэт­ническими, межконфессиональными и даже внутриконфессиональными конфликтами. Разгорает­ся схватка между шиитами и суннитами на Ближнем Востоке. Нет мира на пост­советском пространстве. Смотрят друг на друга через оружейные прицелы армяне и азербайджанцы. С трудом удалось погасить очередную вспышку насилия в киргиз­ском городе Ош. Хрупкий мир в Приднестровье в лю­бой момент может обернуть­ся войной. А рядом она уже идёт: между разными частя­ми ранее единой Украины.

Украиноязычные и рус­скоговорящие жители стра­ны сошлись в смертельном противостоянии. Счёт по­гибшим идёт на тысячи. Ситуация в бывшем СССР — это часть общемирового процесса? Или мы никак не можем поделить советское наследство?


Теория заговора? Почему бы и нет…

— Валентина Дмитриевна, первый вопрос обозначен во врезке к нашему диалогу. С него и начнём. Почему на постсовет­ском пространстве то затихают, то вспыхивают вновь межэтни­ческие конфликты?

— Культурная отличитель­ность и групповая идентифи­кация по-прежнему чрезвы­чайно важны в жизни человека и общества в целом. Именно в сфере этничности и религии незначительные по историче­ским масштабам, случайные стычки зачастую приводят к потрясению государственных основ, к непредсказуемым из­менениям социальной системы в целом. Происходящее на ру­инах советской империи — это результат политики глобальной олигархической власти, кото­рая постепенно продвигается к своей цели. Она в том, что­бы сменить неугодную власть в любой точке мира, заменив лояльным режимом. Постсо­ветское пространство представ­ляет для этих господ особый геополитический интерес.

Я не принимаю аргументов про­тивников теории глобального заговора. Беспредельный ци­низм глобальной олигархиче­ской верхушки настолько оче­виден, что нет смысла вступать с ними в дискуссии. Лично у меня иллюзии относительно «гуманных» мотивов политики Запада рассеялись после бом­бардировок Югославии. В раз­гар их в беседе с одним высо­копоставленным европейским чиновником, работавшим в ав­торитетной международной ор­ганизации, мы коснулись югос­лавского кризиса. Я спросила: «Что происходит с Европой? Где консенсус и поиски мирно­го урегулирования конфликта? Где ваш европейский либера­лизм, в котором на первом ме­сте стоят права человека?» Чи­новник ответил очень коротко и честно: «Право у того, у кого сила. Старушка Европа не мо­жет противостоять США». И чем дальше мы уходим от ру­бежа веков, тем очевиднее, кто управляет миром и кому нужен так называемый «управляемый хаос».

Цепь последующих не­скончаемых путчей под знаме­нами демократии только это доказывает. Мир устал от одно-полярности, и любые попыт­ки народов вырваться из-под контроля мировой закулисы получают свою «порцию» де­мократии. Как в страшном сне полыхает планета Земля. Полу­чается, что либеральные цен­ности и свободы приватизиро­ваны «золотым миллиардом». Остальному миру он оставляет авианосцы и беспилотники, которые готовы покарать каж­дого, кто в этой демократии усомнится. Флажки расставле­ны. Жаль, что бесчеловечную суть этой геополитической игры не всегда осознает про­стой народ…

— Постучим по дереву, но Казахстан остаётся островком стабильности в бушующем ми­ре. Межэтнический мир, конеч­но же, складывается из разных составляющих. Прежде всего в этом заслуга Президента Назар­баева. Это признают как его сто­ронники, так и его неутомимые критики. Давайте напомним чи­тателям, какие главные «плоти­ны» удалось поставить в Казах­стане, чтобы не допустить меж­национальных конфликтов…

— Под межэтнические отно­шения была подведена законо­дательная база. И это основная плотина. Что здесь самое важ­но? Первое. Законодательством закреплены права и свободы человека независимо от его на­циональной принадлежности. Казахстаном ратифицированы Всеобщая декларация прав че­ловека, Международный пакт о гражданских и политических правах (ратифицирован 28 ноя­бря 2005 года), Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискримина­ции (присоединились 29 июня 1998 года). Этими междуна­родно-правовыми актами и национальным законодатель­ством установлено, что права и свободы одних людей не могут ущемлять права и свободы дру­гих.

В национальном законода­тельстве квалифицируется как преступная и уголовно нака­зуемая любая деятельность по дискриминации людей по на­циональности, расе, языку, от­ношению к религии. Действия, заведомо способные нарушить единство народа Казахстана и ухудшить состояние межнаци­ональных отношений, в соот­ветствии с Законом Республи­ки Казахстан «О национальной безопасности Республики Ка­захстан» отнесены к одному из видов угроз и запрещены. Эти общеобязательные положения закреплены также в Консти­туции Республики Казахстан.

Второе. Граждане Казахста­на имеют право образовывать свои этнокультурные объеди­нения, открывать воскресные школы, которые способствуют возрождению и развитию на­циональных языков, культуры, традиций, обычаев, а госу­дарство заботится о создании условий для изучения и разви­тия всех языков полиэтниче­ского народа Казахстана. Эти права закреплены не только в Конституции, но и в законах Республики Казахстан «Об об­разовании» (2007), «О языках в Республике Казахстан» (1997), «Об общественных объедине­ниях» (1996), «О некоммер­ческих организациях» (2001).

Третье. Во всех учебных заве­дениях на территории Респу­блики Казахстан независимо от формы собственности из­учаются казахский, русский и один иностранный язык в со­ответствии с государственным общеобязательным стандартом для каждого уровня образова­ния. Функционируют средние школы на узбекском языке (в 2012/2013 годах в них обучалось 77,1 тысячи человек), на уйгур­ском языке (13,3 тысячи) и на таджикском языке (3,9 тысячи школьников). За русским язы­ком сохраняются в полном объ­ёме основные функции, гаран­тированные ему Конституцией Республики Казахстан. Он остаётся языком, официаль­но употребляемым в государ­ственных организациях и орга­нах местного самоуправления. Обеспечивается его функцио­нирование в области образова­ния, науки, культуры и других, общественно значимых сферах. Единое национальное тестиро­вание и комплексное тестиро­вание абитуриентов проводятся на казахском и русском языках. На языках национальных мень­шинств издаются газеты и жур­налы, которые финансово под­держиваются государством.


Слово — интеллигенции

— Другими словами, в любой ситуации в Казахстане люди, принадлежащие к разным этно­сам, могут встретиться и, честно глядя друг другу в глаза, спро­сить: «В чём смысл наших раз­доров, брат?» Это понятно. При этом вам не кажется, что суще­ствует некий негласный консен­сус. Русские граждане Казах­стана не претендуют на государ­ственные посты. А взамен им разрешают спокойно работать в бизнесе, на производстве, то есть там, где знание казахского языка не стоит на первом месте?

— Давайте отталкиваться от Конституции Казахстана. Все граждане страны имеют право на доступ к государственной службе, а требования, предъ­являемые к кандидату на должность государственного служащего, обусловливаются характером должностных обя­занностей и устанавливаются законодательством Республи­ки Казахстан. Приведу один из классических примеров, когда знание языка становит­ся трамплином к успеху и в европейской стране. Это Юж­ный Тироль, имеющий статус автономного управления. Его населяют представители трёх языковых групп — немецко­язычной (68%), италоязычной (28%) и латинской (4%). В 1981 году там была проведена пере­пись населения, где каждый заявил о своей языковой при­надлежности. На основании установленных в результате переписи пропорций распре­деляется всё — от субсидий до административных постов. Молодёжь двуязычна, каждый, кто хочет получить работу в сфере обслуживания, должен показать знание второго языка.

Если чиновник обязан бегло говорить и писать на втором языке, то уборщице достаточ­но скромных знаний. Такой способ решения проблемы проявил себя как достаточно успешный. Казахстанские реа­лии таковы, что должности го­сударственных служащих тре­буют знания государственного языка, который русские в своём большинстве не знают. Так сложилось исторически. Такая проблема существует, и её на­до решать. Знание казахского языка — задача государствен­ного масштаба. Необходимо поставить преподавание казах­ского языка в средней школе так, чтобы молодые люди смог­ли общаться на нём так же сво­бодно, как и на русском языке. А уж если они захотят реализо­вать себя на государственной службе, пусть совершенствуют знание казахского языка даль­ше.

Вот здесь должна сказать своё слово казахская интелли­генция. Ассамблея народа Ка­захстана обязана держать этот вопрос под неустанным кон­тролем. Однако следует пони­мать, что как для истории, так и для современного этапа раз­вития казахской государствен­ности характерна сложная кар­тина синтезов и размежеваний архаически-этнократического и собственно политическо­го принципов формирования властных структур. Феномен родоплеменной стратифика­ции является одним из значи­мых факторов. Они и сегодня играют заметную роль в ре­крутировании политической элиты.

Я вспоминаю, как в ноябре 2000 года, пожалуй, впервые Центральноазиатское агентство политических иссле­дований (ЦАПИ) попыталось изучить эту проблему. Было проведено заседание «круглого стола» на тему «Кланы в Цен­тральной Азии: традиции и со­временность». К каким же вы­водам пришли исследователи? И до распада СССР удельный вес неказахов в органах управ­ления был ниже относительно их численности в структуре населения. Хотя политическая история Казахстана проходила на фоне «модернизации» об­раза жизни на основе русской культуры. Сказанное не следу­ет понимать так, что назначения на должность обусловли­вались только национальным признаком. Среди русской политической номенклатуры можно было встретить старо­жилов, которые хорошо вписа­лись в существующую систему властных отношений и были инкорпорированы в неё. Ана­лиз статистики показывает, что экономическая стратегия основной массы русских оста­лась в целом такой же, как и до 1991 года. Разве что рыночная экономика внесла в неё не­которые коррективы. Тради­ционно занимающие эконо­мическую нишу, связанную с производством, а в настоящее время с мелким бизнесом и владеющие в основном тех­ническими специальностями, русские продолжают трудиться в этих сферах.

Статистика даёт условные ориентиры занятости населения с учётом не удельно­го веса казахов и русских в том или ином секторе экономи­ки, а удельного веса казахов и русских в структуре занятости собственной национальной группы. Из этих цифр стано­вятся понятными экономи­ческие стратегии тех и других национальных групп. Цифры говорят, что среди русского на­селения наибольшая доля при­сутствует в сфере промышлен­ности (16,8%), мелком бизнесе (в общей совокупности в тор­говле и сфере услуг — 27,9%). У казахов наибольшая часть занятых трудится в сфере сель­ского хозяйства (в силу прожи­вания большинства казахов в сельской местности — 18,4%), образования и здравоохране­ния (18,2%). В экономических нишах, которые занимают рус­ские граждане в Казахстане, казахский язык и в самом деле не так востребован, как в не­производственной сфере. Так что «негласный консенсус», о которым вы упомянули, под­тверждается реальным положе­нием вещей.

Тем не менее власть впра­ве требовать знания государ­ственного языка в органах го­сударственного управления. Она стремится к расширению сферы его применения. К со­жалению, такая политика вос­принимается некоторой частью некоренного населения как стремление вытолкнуть его из различных сфер деловой и об­щественной жизни.


На Рождество и Пасху

— Интересно, как оценива­ет наука роль общественных организаций, созданных по эт­ническому признаку? Чтобы не пытаться объять необъятное, остановимся на многочисленных славянских, русских и казачьих объединениях. Почему-то о них вспоминают лишь под Рожде­ство да на Пасху. Если СМИ и вспоминают о них, то в связи с какими-нибудь «разборками»…

— Я весьма позитивно вос­принимаю роль обществен­ных организаций, работаю­щих в форме этнокультурных объединений. На мой взгляд, они играют важную роль в развитии этнических куль­тур, в расширении единого общеказахстанского поля, в межкультурном диалоге. Они способствуют межэтническо­му взаимодействию и взаимо­пониманию. Приведу такой пример. На протяжении более чем 10 лет я сотрудничаю с Ас­социацией немцев Казахстана «Возрождение». Наши иссле­дования немецкой диаспоры показали, что для абсолютного большинства рядовых немцев национальное объединение — это место, где они осозна­ют свою «немецкость» по не­скольким параметрам. Языку, культуре, традициям, обыча­ям.

В процессе общения про­исходит осознание культурной отличительности («они как я») и укрепление этнокультурной самоидентификации («я как они», «я — свой среди них»). Узнавание «я как они» рожда­ет потребность находиться в родной культурной среде. По­сещение мероприятий, кроме того, устраняет одну из глав­ных проблем современного человека. Это одиночество, отчуждённость от общества. Общение порождает чувство солидарности, единения, сплочённости, общественной пользы. Было бы неправиль­ным считать, что внутригруп-повая сплочённость будет обя­зательно негативно влиять на развитие гражданской иден­тичности.

Разумеется, функ­ция этнической идентичности должна быть ориентированной не только на укрепление само­сознания, но и на интеграцию людей различных националь­ностей в единое сограждан-ство. Задача государства — обеспечить реальное равен­ство этносов, не разделяя их на своих и чужих, хозяев и гостей. Признание за каждым членом общества принадлежности к гражданской нации формирует у всех жителей страны незави­симо от их национальной при­надлежности чувство общей Родины, осознание сопри­частности и ответственности всех населяющих её народов за судьбу страны, определяет наличие общих целей и задач у всех этнических групп Ре­спублики Казахстан. В усло­виях реального гражданского равенства осознание культур­ных различий, как правило, не перерастает в самосегрегацию этнических групп под лозунга­ми их сохранения и развития. С работой славянских, рус­ских и казачьих объединений их лидерами я тоже знакома не один год. Иногда посещаю их мероприятия. Например, Мас­леницу.

Кстати, на этих празд­никах я видела людей разных национальностей. Правда, в основном среднего и старшего возраста. Они с удовольствием слушали русские песни. Пили чай с блинами и не торопи­лись расходиться после за­вершения официальной части мероприятия. На мой взгляд, русские этнокультурные ор­ганизации ведут полезную ра­боту по сохранению русской культуры и традиций в Казах­стане. Страновые конферен­ции соотечественников, где с отчётами выступают представители организаций из регио­нов, показывают их большой вклад в сохранение и развитие этнокультурных традиций. Однако внутренние конфлик­ты, которые выносятся на суд общественности, не добавляют авторитета русским организа­циям. В основе этих раздоров лежит элементарная борьба за власть, разного рода политиче­ские и экономические ресур­сы. Такая борьба имеет место во всех этнических общинах. Но, как правило, «сор из избы» они стараются не выносить. И это, по-видимому, разумно.

— Казахстанское общество опасно разделено по языковому признаку. И это не лучшим об­разом сказывается на межэт­нических отношениях. Казахов обижает то, что русские весьма пассивно относятся к изучению казахского языка. Русские не без основания считают, что в повседневной жизни они мо­гут обойтись и без него. А на государственную службу они в большинстве своём не рассчи­тывают, как мы с вами уже от­мечали. Как решится этот спор в будущем и решится ли вообще?

— Языковая ситуация в Ка­захстане продолжает оставаться ареной ожесточённых споров. Иной раз языковые проблемы переходят рамки абстрактных дискуссий и выливаются в пу­бличном пространстве в выска­зывания и действия, подпадаю­щие под статьи закона. Вместо создания открытой и свобод­ной атмосферы обсуждения языковой ситуации в Казах­стане отдельными обществен­ными деятелями эта пробле­ма тотально политизируется, что негативно сказывается на климате доверия между людь­ми разных национальностей. Ярые критики национальной политики не учитывают регио­нальную языковую специфику страны, сложившуюся демо­графическую структуру населения. На западе и юге страны более однородный, а в от­дельных районах практически моноэтнический состав. Здесь государственный язык исполь­зуется повсеместно.

С некото­рого времени возник дефицит преподавателей русского язы­ка в средних школах. Крайне острая ситуация в Атырауской и Мангистауской областях. На севере и востоке страны не хва­тает казахских школ, казахских классов. Большинство русских юго-запада хотя и не являются билингвами в полном смысле этого слова, тем не менее имеют более высокий уровень языко­вой компетенции, значительно превышающий уровень знания языка северянами. Согласно последнему социологическому опросу очень важной назвали языковую проблему 29,3 процента казахов, 31,7 — русских, 37,3 — представителей других этнических групп. Остальные респонденты острой языковую проблему вообще не считают или воспринимают её не очень острой.

В рейтинге актуальных для населения проблем (высо­кие коммунальные платежи, низкие зарплаты и т. д.) язы­ковая проблема стоит на одном из последних мест, так что не стоит отдельным критикам из­лишне драматизировать ситу­ацию. На мой взгляд, зачастую языковая ситуация в республи­ке существенно осложняется тем, что она сопровождается, с одной стороны, апологетикой государственной языковой по­литики в проправительствен­ных СМИ. С другой — об­винениями этой политики в этнократизме в независимых русскоязычных изданиях. По­следние отождествляют госу­дарственную политику под­держки казахского языка с тем её образом, который создаётся националистически настро­енными публицистами, от­дельными деятелями науки и культуры, чиновниками.

В этих условиях происходит массовая дезориентация общественного сознания. Люди попадают под влияние наиболее радикаль­ных взглядов и оценок. В такой ситуации самый взвешенный и сбалансированный закон о языках неизбежно будет рас­цениваться как узаконенное ущемление прав национальных меньшинств одной частью на­селения и как дискриминация интересов коренной нации — другой. Но если говорить в целом, то для расширения упо­требления государственного языка нужно самым сущест­венным образом повысить качество обучения в системе образования. Если хотите по­лучить серьёзный результат, следует сделать всё, чтобы ка­захский язык в школе стоял по значимости на одном из первых мест. А учителя получали за свой труд приличную зарплату. Насколько велика роль учителя в освоении предмета, понима­ют все.

В своё время мы учи­лись, как говорится, за страх и за совесть. Но требовательным учителям до сих благодарны, потому что в памяти остались знания, полученные полсто­летия назад. Я не хочу сказать, что все учителя казахского языка в республике некомпе­тентны или недостаточно под­готовлены. Но раз стоит задача государственной важности, то школьные требования к казах­скому языку должны быть по­вышены. Детская память усва­ивает без особого напряжения то, что люди зрелого возраста в силу определённых особен­ностей организма запомнить не могут.

Скажу о себе. Казах­ский язык я учила один год в начальной школе. Но я до сих пор вспоминаю свою заме­чательную учительницу. Она использовала такую методику преподавания предмета, что я до сих пор помню такие слова, которые давно даже не употре­бляются (например, «сия сауыт» — чернильница). Со мной на всю жизнь стался полный набор казахских слов, соответ­ствующий годичной школьной программе (слова «мяч» и «ок­но», «волк» и «заяц»). Каза­лось, мы выполняли на уроках те же самые упражнения, что и в других школах. Разучивали песни, читали стихи, играли в школьных спектаклях, учи­ли правила и выполняли до­машние письменные работы. Но тогда результат был очень хороший, если я до сих пор помню выученные в ту пору слова. Остаётся сожалеть, что казахский язык преподавал­ся нам такой небольшой срок.

Вернёмся к нынешнему поло­жению вещей. Ситуация в сфе­ре казахского языка меняется в лучшую сторону. С каждым годом увеличивается количе­ство его носителей. Всё больше школьников учатся в казахских школах. Если в 2008 — 2009 учеб­ном году в казахских школах обучалось 1542,8 тысячи че­ловек, то в 2012 — 2013 учебном году уже 1617,6 тысячи. То есть за четыре года увеличилось на 74,8 тысячи. Для сравнения: образование на русском языке в 2008/2009 году получали 903,9 тысячи человек. В 2012/2013 учебном году — 805,4 тысячи человек. То есть уменьшилось на 98,5 тысячи человек. Остаёт­ся выяснить качество препода­вания казахского языка в рус­ских школах.

И здесь возникает вопрос: когда высокая оценка в аттестате выпускника шко­лы по казахскому языку будет соответствовать его хорошему знанию? Думаю, что при пра­вильном подходе к обучению этому важному предмету перед молодым поколением нашей страны языковые проблемы стоять не будут. Если же ситу­ацию не переломить, то взаим­ным упрёкам и подозрениям не будет конца. Практически все серьёзные исследователи от­мечают, что неудачи в усвоении государственного языка объяс­няются неэффективной мето­дикой преподавания. Сказать, что ничего не делается в этом направлении, было бы невер­но. Методика, направленная на усиление коммуникативно-функциональной составляю­щей повседневного употребле­ния языка, пробивает дорогу. Надеюсь, что результаты её не за горами.


Нет, это не «речёвки»!

– Один из разделов сравнительно новой науки – конфликтологии – исследует межэтнические отношения. Как далеко продвинулись казахстанские учёные? Можете меня поправить, но все наши изыскания крутятся вокруг бесспорного лозунга «надо всем нам подружиться, надо дружбу укреплять». Кто же возражает?! Но хочется каких-то глубоких выводов, обобщений. А не пионерских «речёвок»…

– Традиции изучения различных аспектов межэтнических отношений сложились в Институте философии, политологии и религиоведения ещё в советское время. По этой тематике у сотрудников института имеется большое число публикаций, включая индивидуальные и коллективные монографии, учебные пособия, научно-теоретические статьи, научно-аналитические доклады и т. д. В одной из коллективных монографий последних лет на основе материалов конкретно-социологических исследований и мониторинга республиканских СМИ показана роль средств массовой информации в развитии демократической политической культуры казахстанцев, в пропаганде и утверждении в массовом сознании ценностей общественного согласия, принципов гуманизма и толерантности. Что же касается других исследований этнополитической сферы, то они осуществлялись в фундаментальных трёхгодичных проектах, в специальных ежегодных тематических проектах. В этих исследованиях нет места, как вы выразились, «речёвкам».

Отличие наших исследований от работ других организаций состоит в синтезе аксиологического (ценностного) и функционального подходов, инструментально-утилитарного и философско-культурологического понимания сущности национальных процессов, в преодолении крайностей технократического редукционизма и абстрактно-гуманистической риторики. Публикации сотрудников института по межэтнической тематике рассылаются в библиотеки, вузы, а учёные выступают на конференциях различного уровня с научно-теоретическими докладами. Подчеркну, что наши теоретические выводы имеют прямой выход в практику. Для органов управления в режиме мониторинга мы готовим ежеквартальные отчеты, в которых показываем источники межэтнических противоречий и конфликтов и предлагаем превентивные меры для их разрешения. В целом же свою задачу мы видим в разработке теоретико-методологических оснований стратегического курса на укрепление толерантности и этнического равенства граждан и народов, населяющих нашу страну.

– Что говорят по поводу межэтнической ситуации в стране казахстанские социологи? Насколько мне известно, в этом направлении работает известный фонд «Стратегия» во главе с Гульмирой Илеуовой. К сожалению, выводы учёных редко появляются в открытой прессе…

– Социологические опросы разных организаций, в том числе и опросы фонда «Стратегия», свидетельствуют: в нашей стране в межэтнических отношениях существует вполне толерантный климат. Организаций, которые проводят такие опросы, достаточно много. И государственных, и частных. В качестве неправительственных организаций, которые не выпускают из поля зрения межэтнические отношения, можно назвать, кроме фонда «Стратегия», Казахстанский институт социально-экономической информации и прогнозирования, Институт политических решений. В числе государственных такими исследованиями занимаются Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан, Центр по изучению межэтнических и межконфессиональных отношений в Центрально-Азиатском регионе. Это подразделение Академии государственного управления при Президенте Республики Казахстан. К сожалению, недавно прекратила своё существование организация «Дом дружбы – Центр по исследованию проблем межэтнических отношений». Проводят социологические опросы и соответствующие службы при акиматах. Однако для проведения социологических исследований, учитывая деликатность сферы межэтнических отношений, необходимы квалифицированные кадры, обладающие не только специальной профессиональной подготовкой, но и теоретико-методологической культурой исследования социальных процессов. Слабая теоретико-методологическая культура исследователей может привести к искажению результатов.

Приведу пример. В итогах исследования могут иметь место критические и негативные оценки межнациональных отношений, высказанные респондентами. В этом случае задача исследователей состоит не столько в выявлении статистического распределения взглядов респондентов, сколько в определении наличия «удельного веса» крайних, радикальных позиций. Именно эти позиции и выражающие их высказывания могут служить «триггерами» (спусковыми механизмами) угроз и вызовов стабильности межэтнических взаимодействий. Не отражая господствующих диспозиций общественного мнения в целом, представляя его одностороннюю, тенденциозную картину, такого рода высказывания служат индикаторами существования потенциальных, латентных угроз и вызовов в сфере национальных отношений. Результаты исследований наших учёных, особенно в последние годы, появляются в средствах массовой информации. Например, в этом году я даю третье интервью на тему межэтнических отношений. Другое дело, что некоторые СМИ в стремлении привлечь внимание читателя намеренно выдёргивают цитаты из контекста, искажают смысл сказанного. Что, конечно же, меня как учёного и гражданина огорчает…


Для чего нам Ассамблея

– Казахстанские властные структуры гордятся своим ноу-хау – Ассамблеей народа Казахстана. Дескать, это помогает учитывать интересы практически всех 130 народностей, которые живут в стране. Критики Ассамблеи – в основном из национал-патриотического лагеря – считают этот орган своеобразной машиной для голосования, созданной для оформления инициатив, поступающих из президентской администрации. Они ссылаются на то, что в критические моменты (к примеру, конфликт на этнической почве в селе Маловодное) лидеры АНК благоразумно отмолчались. Ваша точка зрения?

– На мой взгляд, Ассамблея народа Казахстана – действительно ноу-хау нашей власти. С помощью этой структуры можно донести до власти свои чаяния всем этническим группам. В своих социологических опросах мы периодически задавали респондентам вопрос, как они оценивают деятельность АНК. И вы знаете, деятельность Ассамблеи народа Казахстана респондентами оценивается неплохо. Если в 2005 году большинство респондентов указывали, что вообще ничего не знают о её работе, то в 2012-м это число сократилось практически вдвое. Этому узнаванию способствовала и регулярно появляющаяся в прессе информация о мероприятиях АНК, интервью с лидерами этнокультурных объединений. В основном претензии к АНК сводятся к формализму и заорганизованности её мероприятий, неучастию в разрешении инцидентов между представителями различных этнических групп. Какой же хотели бы видеть респонденты работу Ассамблеи?

Во-первых, работа АНК должна быть более активной, заметной, влиять на принимаемые властью решения; во-вторых, необходимо представлять все, даже малые этносы; в-третьих, на выборах её членов надо скрупулёзно соблюдать демократические процедуры; в-четвёртых, Ассамблея обязана сглаживать межэтнические противоречия. Кроме того, были высказаны пожелания о придании АНК статуса законодательного органа, обеспечения прозрачности и независимости в её работе, обеспечения финансовыми средствами. При этом надо понимать, что во многих претензиях, высказанных респондентами, просматривается смешение политической и культурной сфер жизни общества. Собственно говоря, это вина не респондентов, а таков на самом деле статус Ассамблеи, которая пытается решать как культурные, так и политические задачи.

Однако в связи с поставленной задачей формирования единой казахстанской нации, понимаемой по модели нации-гражданства, эти сферы, на мой взгляд, ну-ждаются в строгом разграничении. Гражданская солидарность может существовать прежде всего на основе нейтральности политико-правовой сферы, «слепой» к культурным различиям. В политико-правовом пространстве существует одна идентичность – гражданская, в культурном – множество идентичностей. Государство в гражданском обществе не может навязывать всем этносам одинаковые культурные стандарты, которые должны артикулироваться именно как культурные и быть частным делом каждого. Тогда как для формирования гражданской нации требуется одно строгое правило – соблюдение прав человека, гарантированных Конституцией.

Улучшение межнационального климата в мультикультурном обществе требует каждодневной напряжённой и целенаправленной культурно-просветительной работы. Наибольший эффект могут принести согласованные усилия учёных, авторитетных общественных деятелей, политиков, лидеров казахстанских диаспор, активистов этнокультурных объединений, членов Ассамблеи народа Казахстана. То есть фигур, олицетворяющих в массовом сознании объективно беспристрастную позицию защиты истины и позицию ревностного отстаивания национальных интересов. Надеюсь, что со временем положение Ассамблеи укрепится, она станет полнокровным актором политического процесса. Работа под эгидой администрации Президента – шаг в правильном направлении.

– Одно из последних нововведений Казахстана – девять мест в мажилисе для представителей АНК. Оправдала себя эта мера? Насколько активны и полезны народные избранники, которые не прошли через горнило предвыборной борьбы?

– В массовом сознании участие в органах управления является базовой этнополитической ценностью. Одновременно оно выступает маркером этнических дистанций – вследствие неравномерного представительства в органах управления этнических меньшинств и служит, безусловно, фактором, разделяющим этносы Казахстана. Диспропорциональная политическая представленность разграничивает людей контактирующих общин, порождая чувство «второсортности» у представителей нетитульных этносов.

Данные, приведённые в Национальном докладе Республики Казахстан в рамках Универсального периодического обзора по правам человека за 2010 год, свидетельствуют о том, что этнические меньшинства в недостаточной степени представлены в органах власти. Кроме того, такие диспропорции в органах управления способствуют тому, что вся ответственность за проблемы переходного периода ложится на плечи коренного этноса, занимающего ключевые посты в управленческой сфере. Консоционалистские режимы (т. е. механизмы распределения мест в парламенте таким образом, чтобы гражданин голосовал за представителей своей национальности) – не самый удачный вариант представительства этнических групп. Фактически эти режимы поощряют развитие конкуренции за социальные ресурсы в форме соперничества между национальными группами, препятствуют их сотрудничеству, затрудняют попытки преодоления межгрупповых барьеров, усиливают жесткость границ между этносами.

В мировой науке существуют различные подходы к этой проблеме. Так, Сеймур Мартин Липсет утверждает, что двухпартийная мажоритарная система выборов побуждает конкурирующие партии, борющиеся за голоса, больше учитывать интересы этнических групп. Сторонники суммирования голосов (Дональд Горовитц) предлагают для исключения автоматического прохождения кандидата от большой этнической группы вводить необходимость его поддержки в различных избирательных округах, а не только в своём округе. Айэн Ластикк предложил модель контроля, при которой этническое большинство использует свою власть для сдерживания этнических меньшинств в рамках мажоритарной демократии. Аренд Лейпхарт, сторонник «сообщественной демократии», считает, что для стран с неглубоким и подвижным этническим размежеванием (типа США) подходят теории взаимопересекающихся размежеваний. Но для глубоко разделённых обществ главной составной частью демократии должна стать модель распределения власти. Каждый из этих подходов имеет свои преимущества и недостатки.

В Казахстане, провозгласившем себя демократическим светским государством, возможны варианты пропорционального представительства этносов во властных структурах, во всяком случае, в местах компактного проживания этнических меньшинств. Тем более что для стран-участников ОБСЕ разработала Лионские рекомендации, в которых обобщён международный опыт участия этнических меньшинств в общественно-политической жизни, не исключающий квотирование в органы власти. В одном из наших экспертных опросов, проведённом ещё в 2001 году относительно возможности выделения квот в представительные органы власти более половины экспертов указали, что не видят ничего угрожающего государственному строительству во введении резервирования этническим меньшинствам определённого числа мест в парламенте. Избрание девяти депутатов в мажилис от Ассамблеи народа Казахстана – показатель того, каким образом можно успешно решать вопросы представительства этнических меньшинств в структурах власти. Другое дело, что широкой общественности неизвестны результаты работы этой группы. Но много ли знает население о конкретной деятельности того или иного депутата?


Мы едем, едем, едем…

– Связана ли межэтническая обстановка в стране с эмиграцией? В роковые девяностые Казахстан потерял не менее двух миллионов человек – энергичных, инициативных граждан, которые испугались того, что в республике будет построено этнократическое государство. Какая обстановка сегодня?

- С 2004 года в Казахстане наблюдается положительное сальдо миграции. То есть число прибывших в страну превышает число убывших. Однако с 2012 года число убывших граждан, хотя и ненамного, но вновь стало превышать число прибывших. Положительное сальдо устойчиво сохраняется среди казахов. За 2009–2012 годы прибыло 85 774 человека. Из них 79,5 процента – из Узбекистана, 8,1 – из России и 16,9 – из Китая. В то же время выехало за четыре года 5500 казахов, из них 73,4 процента – в Россию, 11,2 – в Узбекистан, 2,9 – в Китай.

Массового выезда этнических меньшинств из Казахстана уже, конечно же, нет, но отток некоторых групп из страны продолжается. Так, у русских миграционные потоки значительно уменьшились по сравнению с серединой девяностых годов, но отрицательное сальдо миграции сохраняется на протяжении всех лет независимости. С середины 2000-х оно остаётся на уровне 17–20 тысяч человек. Приведу конкретные цифры. В 2008 году 25 363 человека, в 2009-м – 17 438 человек, в 2010-м году – 13 082, 2011-м – 19 012, в 2012-м – 18 549, в 2013 году –14 098 человек.

Основные потоки эмигрантов приходятся на приграничные с Россией северные и восточные регионы. В основном выезжают люди молодого и среднего возраста от 20 до 39 лет. Таким образом, за счёт естественной убыли (смертность превышает рождаемость вследствие преобладания людей нерепродуктивного возраста) и внешней миграции происходит довольно значительное ежегодное сокращение русского населения. Но вообще-то современную модель миграции в Республике Казахстан невозможно обрисовать в чёрно-белых красках и полярных категориях. Выбор миграционной модели поведения обусловливается совокупностью целого ряда как объективных, так и субъективных факторов, включая семейные и личные.

Респонденты в наших опросах объясняют свой отъезд неудовлетворённостью своим экономическим положением, желанием найти более высокооплачиваемую работу, отсутствием возможности приобрести жильё, стремлением жить с родственниками и пр. Однако некоторыми эмигрантами процессы строительства национальной государственности воспринимаются как угроза утраты своей идентичности. Присутствует в качестве причин отъезда, хотя и непервостепенных, и языковая проблема. Но лишь незначительное число респондентов указывает на ухудшение отношений между различными этническими группами. Сдерживающими отъезд факторами респонденты называют следующие: наличие высокооплачиваемой работы, хорошие жилищные условия, нормальная экономическая ситуация, социальная стабильность, благоприятный климат в межэтнических отношениях, наличие родственников и друзей, чувство Родины.

В декабре 2012 года Ассоциацией немцев Казахстана «Возрождение» было проведено широкомасштабное социологическое исследование положения немецкой диаспоры Казахстана. На вопрос «Собираетесь ли вы переехать на постоянное место жительства в другую страну?» утвердительно ответили 23,0 процента опрошенных, пока раздумывают о переезде 28,0 процента респондентов. Около половины респондентов уезжать никуда не собираются. Те, кто намерен выехать, выбирают для переезда Германию – 33,6 процента и Россию – 9,0. Основными причинами выезда были названы желание воссоединиться с родственниками – 60,6 процента; отсутствие уверенности в завтрашнем дне – 40,2; желание жить на исторической Родине – 35,6. Как причину выезда назвали языковую политику 21,6 процента респондентов, невозможность сделать карьеру – 18,5. В реальности, конечно же, намерения не всегда совпадают с возможностями. Приведу статистические данные. В 2012 году в Германию из Казахстана выбыло всего 393 человека, а прибыло из Германии – 120, в Россию выехали 1252 человека, приехали из России – 111.

В результате миграционной убыли страна теряет квалифицированные кадры. Так, в Северо-Казахстанской области вследствие вымывания квалифицированной рабочей силы на производстве уже ощущается недостаток специалистов. Молодые перспективные специалисты, получив специальное образование, уезжают в Россию. Встаёт вопрос о подготовке квалифицированных кадров из числа молодёжи коренной национальности, о чём еще несколько лет назад говорил директор Петропавловского машиностроительного завода АО «ПЗТМ» Кайрат Бишимов. По его инициативе завод заключил соглашения с некоторыми казахскими школами в Петропавловске, выпускники которых должны направляться на профессиональное обучение в АО «ПЗТМ».

Статистика свидетельствует, что из выехавших в 2008 году из Казахстана 45287 человек каждый пятый имел высшее образование, каждый четвёртый среднее специальное. Из имеющих профессиональное образование эмигрантов 1094 человека имели архитектурно-строительные специальности, 1463 – медицинские, 3009 – педагогические, 6845 – технические, 3347 – экономические, 1092 – юридические, 937 – сельскохозяйственные, 5786 – другие. Примерно такой же образовательный уровень и мигрантов последующих лет, среди которых специалисты с техническими специальностями преобладают. Понятно, что отъезд специалистов негативно сказывается на экономике страны.


«Свои» и «чужие»

– В продолжение этого вопроса. Россия не первый год поддерживает соотечественников, которые стремятся переехать в Россию на постоянное местожительство. В Казахстан возвращаются потомки казахов, бежавших из СССР от голода и репрессий. Снижают ли подобные меры градус межэтнического непонимания или, наоборот, усугубляют его?

– Миграционное законодательство Российской Федерации не отвечало до недавнего времени интересам соотечественников, желающим выехать в Россию. Возможность оформить гражданство в посольствах Российской Федерации в стране проживания была предоставлена по действующему законодательству лишь узкой категории людей. Не получив гражданства по месту жительства, по прибытии в Россию многие соотечественники сталкивались с бюрократическими препонами, коррупцией в органах регистрации, а оформление гражданства затягивалось на неопределённое время. Поэтому утвержденная в июне 2006 года указом президента России Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, была встречена ими с большим интересом. Но принятая программа была изначально направлена не на репатриацию, а именно на переселение трудоспособного населения в обезлюдевшие районы России, которые нуждались в трудовых ресурсах, Либо в те регионы, которые были стратегически важны для геополитического положения РФ. Однако желающих выехать туда оказалось не так много. Соотечественники не выигрывали ни в материальном плане из-за низкой оплаты труда и соответственно низкого уровня жизни в российских регионах, ни в психологическом – из-за ксенофобии по отношению к мигрантам даже русской национальности в отдельных регионах российской глубинки.

В 2007–2012 годах планировалось принять в России 700 тысяч человек, но приехали всего 125 тысяч. Поэтому программу сделали бессрочной. Соотечественники теперь могут выбирать место жительства, не ориентируясь только на существующие вакансии. Территорией вселения стал весь участвующий в программе регион, а не его отдельные районы, как ранее. Кроме того, значительно увеличены подъёмные в отдельных регионах, увеличился круг родственников, которые могут ехать с подавшим документы и получившим удостоверение участника программы соотечественником. По данным Федеральной миграционной службы России во втором квартале 2014 года свидетельства участника Государственной программы переселения соотечественников получили 12,6 тысячи человек. Из них 37,4 процента казахстанцев переехали в Россию 9,9 тысячи переселенцев. Из них 30,5 процента бывшие граждане Республики Казахстан.

Программа переселения для оралманов оказалась по разным причинам более привлекательной. Разные источники называют разные цифры иммигрантов-оралманов. По разным источникам, это около миллиона человек. Но переезд на историческую Родину оказался в действительности не таким радужным для всех оралманов (например, известен митинг протеста оралманов в посёлке Шыгыз Восточно-Казахстанской области). И далеко не всегда местное население радует приезд соотечественников. В том числе и местных казахов, которые считают, что переселенцам, бросившим родину в трудные времена, достаются те блага, которые местные не имеют (подъёмные, жилье, работа и т. д.). Об этом говорилось на прошлогодней конференции в Усть-Каменогорске. В России имеет место то же отношение к приезжим, в основном в сельской местности.

И здесь уже место межэтнических противоречий занимают межкультурные, поскольку культура страны проживания накладывает неизгладимый отпечаток на межкультурные коммуникативные практики. Иной раз «чужие» оказываются более близкими и понятными, чем «свои». И может быть, потребуется жизнь целого поколения (я имею в виду оралманов из Монголии, Китая, Ирана), чтобы эти культурные границы стали прозрачными. Именно поэтому и казахстанские немцы едут в Россию, в Калининградскую область, чтобы оставаться не в чуждой культурной среде. И в то же время быть ближе к родственникам и исторической Родине. Конечно, со временем мигранты адаптируются в принимающем обществе, но определённых проблем в отношениях с местным населением безотносительно к национальности не избежать. Градус напряжённости в межэтнических противоречиях в первом поколении репатрианты не снимают, а в трудоизбыточных регионах (например, на западе страны или юге) могут даже его поднять. Крайне нежелательно анклавно расселять оралманов, затрудняя их интеграцию в казахстанское общество.

– На ваш взгляд, снизились бы миграционные ожидания в Казахстане, улучшилась бы межэтническая обстановка в стране, если бы власть пошла на какие-то кардинальные меры? Скажем, придала бы русскому языку статус государственного. Как известно, в Финляндии два государственных языка, хотя шведов в стране не более восьми процентов. Таким образом, достигнуто правовое двуязычие. В Скандинавии этот факт никому не мешает…

– Многоязычие продолжает оставаться преобладающей характеристикой современных многосоставных обществ, соответственно практически невозможно провести в жизнь принцип «одно государство – один язык». Объём и содержание языковых прав этнолингвистических групп в каждом отдельном случае определяются с учётом социально-политического статуса последних в обществе и их конкретных типологических характеристик, формирующихся как результат воздействия целого ряда исторических факторов. Как показывает практика поликультурных государств, языковая политика развитых демократий по содействию национальным группам в полной реализации культурно-языковых прав не препятствует достижению этими группами высокой степени общегосударственной лояльности.

Для подхода Европы к социолингвистическим проблемам определяющим является признание важности и полезности многоязычия, культурного и лингвистического многообразия. Европейская комиссия по образованию, культуре и спорту призывает министерства образования ЕС к тому, чтобы каждый европейский выпускник школы знал помимо родного ещё два языка. Уже сегодня половина европейцев говорит на языках, которые не являются для них родными, а 24 процента европейцев владеют двумя и более иностранными языками. В Нидерландах, Дании, Швеции эта цифра достигает 85 процентов. В 10 из 33 стран Европы статус государственного имеют два и более языка.

Как тотальная ассимиляция, так и сегрегация языкового пространства являются равно недопустимыми формами решения социолингвистических проблем. Поле напряжения между автономией и интеграцией языков в поликультурном сообществе не может возрастать до бесконечности. Поэтому лишь при наличии культурной толерантности и законодательного регулирования языковой ситуации может быть в достаточной степени успешным опыт без обращения к жестким, насильственным мерам, как это произошло на Украине.

В нашей стране межэтническая обстановка вполне нормальная. Социологические опросы показывают, что практически все этнические группы страны гораздо больше озабочены материальными проблемами, а не языковыми. Вполне конкретными мерами, о которых я говорила выше, можно улучшить ситуацию в довольно сжатые сроки. Кроме того, ни в коем случае нельзя приватизировать центры по изучению языков, где люди любого возраста могут изучать государственный язык бесплатно. Частник не меценат, для него языковые курсы – тоже бизнес, а бизнес предполагает получение прибыли. Далеко не все граждане нашей страны относятся к категории обеспеченных и могут платить за обучение. Для таких людей центры – это единственный шанс выучить язык и чувствовать себя комфортно. Если изучение государственного языка – стратегически важная для государства цель, тогда эти центры необходимо только расширять, в том числе и за счёт государства, но не приватизировать.

Что же касается законодательного закрепления русского языка как второго государственного. На мой взгляд, в нашей стране следует лишь обязательно соблюдать те законы, которые уже приняты в языковой сфере. Их вполне достаточно, чтобы в стране имело место реальное казахско-русское двуязычие. Развивать такое двуязычие – значит культивировать его как язык диалога картин мироздания и смыслов человеческого бытия, которые мы находим в этнокультурных обычаях и традициях, мифах и религиозных верованиях, искусстве и философии двух народов. Именно этой смысловой энергетикой, а не только силой инерции и соображениями социально-политической целесообразности, должно жить русско-казахское двуязычие как социолингвистическая форма консолидации казахстанского сообщества.


Здравствуйте! Мы к вам «понаехали»…

– В начале следующего года вступит в действие Договор о Евразийском экономическом союзе. Граждане Беларуси, Казахстана и России получат право работать в любой из этих стран. Как вы думаете, не вызовут ли такие «перетоки» деструктивных настроений. Дескать, понаехали тут…

– На мой взгляд, Договор о Евразийском экономическом союзе нужен прежде всего простым гражданам. Или этот союз создаётся не для них? Обычный человек свободно должен определяться в своих экономических и жизненных стратегиях. Так, уже сейчас граждане Казахстана и Беларуси могут не брать разрешения на работу в каких-то уполномоченных органах России, и дело только работодателя, взять их на работу или нет. Пока что отличие состоит в налогообложении – как иностранцы они платят налоги больше, чем граждане России. Но с Нового года в части налогообложения граждане всех трех государств будут уравнены. Наличие договора уменьшит и так называемую возвратную миграцию, за феноменом которой скрываются трагедии людей, не сумевших адаптироваться в принимающем обществе и возвращающихся на старое место жительства. Граждане этих трёх стран будут иметь возможность, не прерывая связей с посылающим обществом, реализовать свой потенциал в различных экономических сферах и иметь возможность без всякой бюрократической волокиты вернуться обратно. Всё же Казахстан – страна с особым межнациональным климатом, притягивающим людей.

Не думаю, что изменится коренным образом отношение к трудовым мигрантам, да и «понаехавших» не будет столько, чтобы создать критическую массу. В крупных городах Казахстана и России привыкли к ним давно, и обычные граждане давно используют их труд в строительстве и домашнем хозяйстве. Кроме того, вряд ли наши народы станут железнодорожными составами уезжать на работу в соседние страны, если до сих пор не ездили при функционировании Таможенного союза. Для них и сейчас нет юридических проблем с трудоустройством в странах ТС. Люди получают право выбора, и это главное.

– И, наконец, завершающий вопрос. Выделяя гранты на научные исследования, государство надеется получить какую-то «продукцию». Расскажите о той работе, которую ведёте лично вы и ваши коллеги по сектору этнополитических исследований отдела политологии вашего института. Доволен ли результатами исследований главный заказчик – Министерство образования и науки? Используются результаты ваших работ для решений правительства и парламента?

– В секторе этнополитических исследований отдела политологии в рамках грантового финансирования Министерства образования и науки Республики Казахстан выполняется несколько проектов. Это «Этнокультурный символизм и национальная идентичность Казахстана», «Национальное строительство и этнополитика современного Казахстана», «Экология культуры как основа консолидации полиэтнического и поликонфессионального казахстанского общества», «Мониторинг межэтнических отношений и религиозной ситуации в Республике Казахстан». Как видно из названий проектов, межэтнические отношения нашим отделом изучаются всесторонне – и в контексте этнополитических процессов, и в контексте межкультурных коммуникаций. В составе исполнителей – доктора, кандидаты наук и, что отрадно, молодые исследователи, владеющие как минимум тремя языками. Я являюсь научным руководителем последних двух проектов. В проекте «Экология культуры…» проводится комплексное исследование экологии культуры как основы духовно-нравственных параметров консолидации полиэтнического и поликонфессионального казахстанского общества.

Если природа необходима человеку для его биологической жизни, то культурная среда столь же необходима для его духовной, нравственной жизни, для его «духовной оседлости», для его привязанности к родным местам, для его нравственной самодисциплины и социально грамотной жизни. Рассматривая экологию культуры как доминанту социокультурного процесса и базисной системы развития экологии личности в его культурно-антропологической целостности, мы исследуем экологию культуры в контексте формирования общеказахстанской идентичности и формирования национальной идеи Казахстана, что другими исследователями во внимание даже не принималось. Что касается научно-исследовательского проекта «Мониторинг межэтнических отношений и религиозной ситуации в Республике Казахстан», то в нём мы выявляем конфликтогенные факторы, способные дестабилизировать внутриполитическую обстановку в стране и разрабатываем рекомендации по снижению конфликтогенного потенциала, имеющегося в этноконфессиональной сфере. Сложно судить, насколько доволен заказчик нашими результатами исследований. Собственно говоря, заключение, положительное или отрицательное, на завершенные проекты делают анонимные эксперты. Учёные, чьи имена не раскрываются и после того, как проекты прошли все полагающиеся стадии оценки. А министерство не вмешивается в процессы рецензирования и выполняет сугубо технические функции. Что касается использования результатов наших работ исполнительными органами, то иной раз мы видим отражение наших рекомендаций в тех или иных решениях высоких инстанций, но думаю, что такие решения – результат коллективного труда не только наших учёных, но и многих других людей, завязанных на решении тех или иных актуальных для общества проблем.


Беседовал ЮРИЙ КИРИНИЦИЯНОВ
Республика Казахстан