Комитета науки министерства образования и науки Республики Казахстан
наукакз

«Мы, народ Казахстана…» Эту фразу из Конституции страны академик Абдумалик НЫСАНБАЕВ считает ключевой для понимания прошлого, настоящего и будущего суверенного государства

«Мы, народ Казахстана…»

Сплав ценностей

— Абдумалик Нысанбаевич, весной этого года Президент страны Нурсултан Назарбаев обратился к населению страны с традиционным ежегодным посланием. На этот раз глава государства представил обществу концепцию общеказахстанской национальной идеи «Мәңгiлiк Ел». К сожалению, далеко не все граждане владеют государственным языком. Поэтому давайте переведём это словосочетание и попробуем разобраться, что такое «национальная идея»?

— Мне кажется, Президент не случайно не стал делать перевод. Это своеобразный посыл тем казахстанцам, которые не владеют государственным языком. Или, как сегодня говорят, месседж. Возможно, с этих красивых, звучных слов начнётся интерес к изучению казахского языка. Но это вместо предисловия. А вообще-то «Мәңгiлiк Ел» — «Вечная страна». Заветная и вековая мечта казахского народа о вечной земле Атамекен. В своё время Иммануил Кант сформулировал идею о вечном мире — без войн, кровопролития и социальных потрясений. Я полагаю, что наш Президент был воодушевлён этим прекрасным призывом великого мыслителя, родоначальника классической немецкой философии, когда работал над своим посланием гражданам республики.

Наш народ в историческом прошлом более трёхсот раз с оружием в руках выступал за свободу своей Родины. И вот в 1991 году, без войн и социальных потрясений, мы, казахи, казахстанцы, наконец-то обрели свою независимость. Её символ Астана — столица независимого государства. Это первая, самая важная, ключевая ценность «Мәңгiлiк Ел». Вторая: национальное единство, мир и согласие в казахстанском обществе. В нашей стране проживает казахская нация и представители различных этносов: русские, украинцы, немцы, белорусы и другие национальности — всего более ста тридцати. Если мы сохраним межнациональный мир, толерантность и взаимопонимание, то Казахстан непременно добьётся больших успехов.

Третья ценность: светский характер построения общества, примат духовных ценностей над материальными. Да, в нашей стране юридически декларирована свобода совести, царит межконфессиональный мир, который поддерживается всеми семнадцатью конфессиями. Ядро здесь составляет ислам и христианство, которое в Казахстане представлено православием. Но при этом ни имамы, ни священники не ставят под сомнение светский характер нашего общества. Органичный сплав ценностей, унаследованных от предков! Он сумел провести народ через исторические испытания и поддерживает нашу устремлённость в будущее. Это залог успешной реализации задач, поставленных в судьбоносном для страны документе — «Стратегия «Ка-захстан-2050».

— Наш Основной закон начинается со слов: «Мы, народ Казахстана…» Казалось бы, всё понятно. Но когда группа учёных представила свою концепцию «казахстанской нации», это вызвало бурный протест в среде казахской интеллигенции. «Нация в стране — казахская», — заявили они. В результате чего проект Доктрины о национальном единстве подвергся значительной корректировке…

— Да, такая проблема существует. И то, что она обсуждается открыто, а не на кухнях, как бывало в эпоху «развитого социализма», говорит об уважении к чужому мнению, о демократии, которая укоренилась в нашем обществе за 23 года существования суверенного государства. Мы говорим: одна страна — один народ. Но не будем закрывать глаза на две тенденции. Есть этническая, этнокультурная идентичность человека, принадлежащего к той или иной нации. А есть гражданская. Оба взгляда имеют право на существование. И когда эксперты спорят о «казахской» или «казахстанской» нации, они должны учитывать эти нюансы. Здесь я хотел бы сделать ещё одно важное уточнение. Действительно, формулировка «Мы, народ Казахстана…» не вызывает споров, поскольку разработчики Основного закона сделали важное уточнение — «… объединённый общей исторической судьбой, созидая государственность на исконной казахской земле». И так далее.

— Но вернёмся к национальной идее…

— Есть ещё четыре принципа, которые наряду с первыми тремя положены в идейный фундамент «Мәңгiлiк Ел». Перечислим их. Итак, четвёртый: общность языка, культуры и истории. Пятый: экономический рост на основе индустриализации и инноваций. Шестой: всеобщий труд. Члены общества должны работать на его благо. И, наконец, седьмой — национальная безопасность. Разумеется, все эти положения не упали с неба. Можно сказать, они выстраданы народом страны. Поскольку отвечают интересам всех этносов Казахстана, а не только казахов. Мы объединены не силой, не под дулом автомата. А потому, что хотим — как цивилизационное государство — «занять достойное место в мировом сообществе». Это тоже фраза из преамбулы к основному тексту Конституции.


Иероглифы прогрессу не помеха

— Ну что ж, послание лидера государства — замечательный документ. А «Мәңгiлiк Ел» – прекрасная национальная идея. Но согласитесь, пока это своеобразный «протокол о намерениях». А как дела обстоят в реальности? Сошлюсь на мнение известного политолога Расула Жумалы. Он считает, что казахстанское общество подвергается всё большей фрагментации по разным причинам. Но главным он называет языковой вопрос. По мнению эксперта, незнание казахского языка большей части населения есть мина замедленного действия, которая может сработать в переходный период и ещё больше разъединить общество. Разумеется, он не единственный, кто говорит об этом.

При этом русские казахстанцы отказываются принимать саму формулировку о «языковом вопросе». Они рассуждают примерно так: «А в чём, собственно, дело? Да, я не знаю государственного языка. Но я ведь на большие должности не претендую. Казахам же развивать свой собственный язык никто не мешает. Казахские школы – да. Телевидение — пожалуйста. Газеты – сколько угодно. Как проправительственные, так и оппозиционные. Нет препон для казахского языка в суверенной республике. А значит, и вопроса никакого не существует». Любопытно, что среди казахской интеллигенции тоже нет единства по этому поводу. Писатель и поэт Ауэзхан Кодар, к примеру, считает, что в нашей стране сделано всё возможное для развития казахского языка, но этот вопрос искусственно политизируется. Ваша точка зрения?

— Мне ближе позиция господина Кодара. Если сравнить то состояние, в котором казахский язык пребывал в начале девяностых годов прошлого столетия, и сегодняшнюю ситуацию — это небо и земля. Президент, правительство и народ сделали немало, чтобы переломить ситуацию. Создан Фонд поддержки казахского языка — при личном участии и контроле главы государства. Русская и русскоязычная молодёжь активно осваивает государственный язык. Тому немало примеров. Мальчик поёт и играет на домбре. Девушка ведёт телепередачу. Да так чисто и красиво выговаривает текст! Поймал себя на мысли: молодая диктор порой вставляет такие меткие словечки, которые далеко не все казахи помнят. Ещё скажу о том, что мне ближе. В нашем институте практически все книги и монографии мы издаём на двух языках, хотя для этого требуются немалые средства.

Но если не мы, учёные, философы, подадим пример толерантности, взаимообогащения, понимания и содружества двух самых распространённых языков в стране, кто это сделает кроме нас? При этом нам никак нельзя потерять русскую культуру, русскую литературу и, конечно, русский язык, который в Казахстане является языком межнационального общения. Вот сейчас то затихает, то снова вспыхивает дискуссия о переводе нашего родного языка на латиницу. Дескать, Туркменистан, Азербайджан, Узбекистан давно перешли. А чем мы хуже? Мы не хуже и не лучше. Мы — другие. Русские и казахи вместе не одно столетие. Мы братья не для лозунгов, а по сути. Так неужели всегда и во всём надо слепо копировать чужой опыт? А если попробовать жить своим умом?! В случае перехода на латиницу мы потеряем громадный культурный пласт. Ведь на перевод классиков казахской литературы, которые писали на кириллице, уйдут десятилетия. Для этого потребуются огромные средства.

Другой момент. Говорят, что переход на латиницу приблизит нас к мировому компьютерному сообществу, в котором господствует английский язык. Что, в свою очередь, ускорит научно-технический прогресс. Но позвольте! А как же Китай, Япония, Южная Корея? Там не спешат отказываться от своей письменности? Между тем именно эти государства демонстрируют нам чудеса индустриализации и всё более удивительные инновации.


Не забывать о корнях

— Многие ваши мысли кажутся мне справедливыми, а рассуждения логичными. Но я хочу сделать важное уточнение. Да, русский язык в Казахстане де факто объединяет представителей разных национальностей. Но не де юре. Потому что в статье седьмой, пункте втором Основного закона Республики Казахстан говорится о том, что «в государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляют русский язык». Но нет строки о «языке межнационального общения»…

— Вы считаете, это принципиально? На русском языке издаётся гораздо больше газет, нежели на казахском. И тоже — на любой политический вкус. В Казахстане существуют школы с русским языком обучения, можно свободно принимать программы российского телевидения. Давайте скажем откровенно: далеко не все постсоветские страны проявляют такую открытость, широту взглядов и языковую терпимость, как Казахстан.

— Согласен: на фоне казахов, которые демонстрируют эти похвальные качества, раздрай в славянской семье, российско-украинские «разборки» кажутся особо трагичными…

— При этом, естественно, нас, казахов, обижает, когда подавляющая часть русского населения страны демонстрирует апатию по отношению к казахскому языку и неприятие всего, что с ним связано. Что в своих целях использует национал-радикальная часть казахского общества.

— Откровенность за откровенность: а в чём причина? Зайдите в любой акимат. Там все таблички на казахском языке. Мне как-то пришлось обратиться в больницу. Заметьте, не частную. Государственную. Все рекомендации врач выдал мне на своём родном языке, которым я не владею. Ладно, я найду, где перевести его произведение. А бабушка, которая экономит каждый тенге и существует на весьма скромную пенсию? Для неё это лишние траты. Поймите, люди пожилые и граждане среднего возраста озабочены не лингвистическими свершениями. Они хотят заработать лишний тенге, чтобы элементарно выжить. Отсюда и апатия, о которой вы справедливо упомянули.

- Вспоминаю один телесюжет по казахстанскому телевидению. Президент страны посетил столичное медицинское учреждение. Попенял чиновникам: все надписи на одном языке. Государственном. Они тут же признали ошибку и обещали исправиться. Но ведь глава государства не в силах приезжать в каждую поликлинику или в каждый городской акимат. Не работает Основной закон — вот что огорчает. Теперь о молодёжи. Если русским юношам и девушкам будет дозволено лишь исполнять кюи на домбре и вести телепередачи — это одно. Выстраивать карьеру на госслужбе — совсем другое. Давайте посмотрим, а велики шансы у молодых людей «некоренной» национальности? У нас 14 областей и 2 крупных города — Астана и Алматы. Один русский аким. В правительстве один русский министр. В дипломатическом корпусе лишь один посол Казахстана по национальности русский. Такая статистика не способствует восприятию национальной идеи, название которой, я полагаю, всё-таки неплохо было бы обнародовать на двух языках. Уважая не только президентский «месседж», но и Основной закон.

Ведь президентское послание — это же важный государственный документ! (А в государственных организациях наряду с казахским следует употреблять не только государственный, но и русский язык — смотри седьмую статью Конституции, которую я уже цитировал). Когда все эти факты наслаиваются друг на друга, возникает вопрос: а какое общество хотят построить казахи? Этническое? Гражданское? Многие русские мальчики и девочки не вникают в эти сложные нюансы. Просто после окончания школы уезжают на свою этническую родину, чтобы остаться там навсегда.

— Поверьте, об этом часто говорим между собой и мы, казахи. Далеко не всем такие подходы кажутся справедливыми. В советское время, как бы его некоторые ни хаяли, партия строго следила за паритетом в этой деликатной сфере. Способных юношей и девушек из союзных республик приглашали на учёбу в столичные вузы. Открывали дорогу и молодым учёным. Не будем забывать про это. Я думаю, что по мере того как гражданское общество будет крепнуть, будет меняться и кадровая политика, и языковая. Идеальный вариант: казахи защищают интересы русского языка, а русские их сограждане — интересы казахского. Вот тогда был бы хороший результат. При этом надо помнить: любая спешка может навредить делу. Мы нарушим стабильность, национальный консенсус, который сейчас присутствует в нашем обществе. Пока же конституционное поле для русского языка мне представляется достаточным. Да и сам факт того, что мы обсуждаем эту проблему открыто, на научных конференциях и на газетных страницах, говорит о том, что демократия глубоко укоренилась в Казахстане. А она подразумевает уважение к чужому мнению. Хорошо, что мы об этом не кричим на митингах, не устраиваем доморощенных майданов. Полиэтничность — не недостаток, а великое благо для Казахстана. Сужу по себе. Я благодарен судьбе за то, что я одинаково хорошо пишу и говорю на двух языках. Как и многие русскоговорящие казахи.

— И это, конечно, не только факт из истории страны, в которой мы с вами родились. Но и прежде всего ваша личная заслуга. Всё так. Однако, с другой стороны, всякое политическое решение должно быть не скороспелым, не запоздалым. А своевременным. Я часто думаю вот о чём: если бы провидческая идея Президента Назарбаева о союзе евразийских государств была реализована в середине девяностых, а не только что, Казахстан не потерял бы несколько миллионов своих сограждан – деловых, энергичных, профессионально обученных. Не было бы сегодня гражданской войны на Украине. Если бы создали союз евразийских государств в том или ином виде, депутаты Рады в Киеве не обещали бы наказывать соотечественников за употребление русского языка, а на майдане не раздавались бы эти дикие крики: «Кто не скачет, тот москаль!» Евразийский союз, созданный в девяностых, уверен, уберёг бы от трагедии в Одессе. Но, увы, нет сослагательного наклонения у истории…

— «Украинские уроки» надо выучить всем жителям нашей страны. В этом смысле национальная идея «Мәңгiлiк Ел» — наше будущее, отличный учебник. Я хочу подчеркнуть: характер формируемой в нашей стране нации не такой, как в Америке (Северной и Южной), Австралии, некоторых других регионах мира. По способу создания там получилась нация эмигрантов. Нация в Казахстане имеет отчётливые этнические и исторические корни. Этот этноисторический аспект формирования казахстанской нации должен, несомненно, найти своё отражение в национальной идее.


И снова о ней. О Конституции…

— В будущем году страна отметит двадцатилетие Конституции. Мы с вами подробно обсудили языковую и кадровую политику. Но ведь на этих, безусловно, важных моментах, жизнь не заканчивается. Какие статьи Основного закона кажутся вам наиболее актуальными через 19 лет после его принятия?

— Некоторые мои коллеги-учёные считают этот документ устаревшим. Дескать, за это время столько перемен произошло. И в мире, и в стране. Но я утверждаю: творческий потенциал Основного закона ещё не исчерпан. Не надо его менять слишком часто. Посмотрите на Францию. «Кодекс Наполеона» до сих пор актуален в этой стране. Что бы я выделил особо? Светскость нашего государства. Религиозная идея не может быть национальной. В связи с разговорами о строительстве так называемого «исламского халифата» хочу обратить внимание на статью пятую, пункт третий: «В Казахстане не допускается деятельность политических партий и профессиональных союзов других государств, партий на религиозной основе». Означает ли это, что мы не должны вносить поправки в Конституцию? Нет, не означает.

— Продолжу вашу мысль. 1 января будущего года вступит в силу Договор о создании Евразийского экономического союза. Евразийская комиссия, куда вошли представители Казахстана, замкнёт на себя блок экономических проблем. В этой связи возникает вопрос: зачем нам громоздкие министерства?

— Согласен с вами. Административная реформа у нас забуксовала. Министерства и ведомства порой дублируют друг друга. Много бюрократизма. Когда посылаешь какой-то документ, нет никакой гарантии, что его не потеряют. Надо проводить реорганизацию государственных органов, но строго в соответствии с конституционными нормами.

— Несколько слов о научной молодёжи. Казахстан гордится своими учёными. В философии это Жабайхан Абдильдин, в истории — Манаш Козыбаев, в юриспруденции – Салык Зиманов. Но патриархи уходят. Было время, молодёжь выбирала экономику, бизнес, адвокатуру. Но не науку. Что-то изменилось в последнее время?

— После распада Советского Союза произошла своеобразная поколенческая «яма». Многие способные учёные занялись бизнесом, ушли на административную работу. Нынче ситуация поменялась, и кардинальным образом. В прошлом году произошла смена поколений — буквально на глазах. Наш институт принял на работу десять выпускников Казахского национального университета имени Аль-Фараби. Молодые, талантливые юноши и девушки теперь решили пойти дальше. Совместно с КазНУ будем готовить магистров и докторов PhD в стенах своего института — будущих философов и религиоведов. Конкурс большой, общественные и гуманитарные науки ныне пользуются популярностью.

Вместе с тем хочу самокритично сказать, что вклад маститых учёных в политику и экономику страны мог быть более значительным. Тем более что на научные изыскания страна выделяет немалые деньги. Нельзя допустить, чтобы нас обвинили в том, что мы неэффективно используем эти средства.

Не так давно мне довелось увидеть по телевизору выступление украинского президента Петра Порошенко. Он высказался в том смысле, что поскольку отдача от учёных минимальна, надо прекратить финансирование науки. А высвободившиеся деньги отправить на военные нужды. Надеюсь, у нас такого никогда не будет.


Беседовал ЮРИЙ КИРИНИЦИЯНОВ
Республика Казахстан