Комитета науки министерства образования и науки Республики Казахстан
наукакз

Знакомьтесь: Зауре САРСЕНБАЕВА, главный научный сотрудник Институ­та философии, политологии и религиоведения Министер­ства образования и науки Ре­спублики Казахстан, доктор философских наук. Тема, ко­торой она занимается, звучит так: «Этика и социальная от­ветственность казахстанских учёных в ХХI веке».

Точка отсчета – НОМО SАРIЕNS

Совесть мира

– Зауре Нуруллаевна, давай­те поразмышляем над судьбой одного всем известного чело­века. Итак, академик Андрей Сахаров. В молодости и зрелом возрасте он, как тогда говорили, «ковал» ядерный щит страны. Получал за это учёные степени, звания и награды. Перед ним не стоял тогда вопрос, этично ли то, чем он занимается. Он выполнял свой долг, защищая социали­стическую Родину от происков злокозненных американцев. Но потом в его судьбе произошёл резкий поворот. Он отказался от сытных «спецпайков», герой­ских звёзд и других почестей. Это что, внезапно проснувшаяся совесть? Новый взгляд на этику учёного? Ответственность перед будущими поколениями? Увы, сейчас эти понятия опасно раз­мыты. Одно и то же изобрете­ние можно оценить как великое благодеяние и как преступление перед обществом…

– Когда речь идёт о таких ги­гантах, как Андрей Сахаров, мы можем только предполагать, как и почему в их судьбах про­исходила мучительная пере­оценка ценностей. Хотя с точки зрения духовного наследства для потомков этот процесс име­ет громадный интерес. Не толь­ко для учёных, но и для всей человеческой цивилизации. Но давайте взглянем на проблему шире. Дело в том, что в двадца­том веке наука стала человеко-размерной. Что это значит? Че­ловек сам стал объектом науки. Всё изучается через человека. Стало очевидным, что наука не сводится к сумме знаний, что к Истине нельзя подойти с помо­щью одной только логики. Ко­нечно, науку «делают» учёные. Не разобравшись в закономер­ностях их деятельности, невоз­можно понять, в каком направ­лении будет развиваться наука. Этические ценности – наиваж­нейшие критерии истинности мировоззрения. Поскольку нравственно-целевая смысло-жизненная установка реализу­ется в предметно-практической деятельности человека – во благо всего окружающего мира. Иначе говоря, логично и ис­тинно то, что ведёт к развитию и распространению духовной гармонии.

– Выходит, что этика и наука совместимы…

– Безусловно! Учёные заин­тересовались воздействием на­уки и его последствиями. Иван Фролов, советский философ, поставил вопрос не только о ценности научной истины как таковой, но и о её цене. Причём «точкой отсчёта» выступает че­ловек, его благо. И это Сахаро­ва многому научило. Я думаю, что именно в этом контексте необходимо рассматривать дея­тельность современных учёных. Они стали более разборчивы и щепетильны. Если речь идёт об исследованиях, связанных с военными заказами, – осо­бенно. О безрассудном вмеша­тельстве техники в природу и в жизнь человека хорошо сказано у Вячеслава Стёпина, россий­ско-белорусского философа и Эвандро Агацци, известного итальянского учёного.

– Вы полагаете, что разговор об этичности науки назрел?

– Разумеется. Раньше счи­талось, что ради объектив­ности науки надо исключить человеческий фактор. Или све­сти его к минимуму. Дескать, чем меньше личных оценок, субъективных взглядов, тем выше качество исследований, а результаты чище. Теперь же, с разработкой человекораз-мерной методологии учёное сообщество пришло к прямо противоположному выводу. На всех этапах научных изы­сканий должна учитываться личность учёного. А значит, научный «продукт» имеет эти­ческое измерение.

– Примем этот вывод как аксиому. И перейдём к вашей работе. К каким выводам вы пришли?

– Учёные всегда считались совестью мира. Но сейчас их ответственность возросла мно­гократно. У этой проблемы несколько граней: экологическая, юридическая, социальная. Ну и, конечно, морально-этиче­ская. Раньше всё было просто: главным работодателем вы­ступало государство. И любое решение объяснялось его ин­тересами. Да, иногда учёный отказывался от поступков, ко­торые противоречили его убеж­дениям. Но, будем откровенны, такое случалось нечасто.

– Вспомним скандально из­вестное решение по переброске рек Сибири на юг. «Восстали» против проекта писатели и об­щественные деятели. А учёные без особых терзаний послушно встали к кульманам и начали чертить русло предполагаемого суперканала.

– Сегодня многие учёные говорят об ответственности – прежде всего перед самими собой. Перед Отечеством. Бу­дущими поколениями. И перед Богом, что немаловажно. Да что там говорить о суперпроектах… Наша философия в советское время была партийной, по су­ти дела, глубоко заиделогизированной дисциплиной. Мы должны были увязывать свои работы с решениями очередно­го и, разумеется, судьбоносного съезда КПСС. А также с пятью десятками томов в синем пере­плёте с фамилией, которая нам была знакома с октябрятского детства. Сегодня учёный более свободен в своём духовном и нравственном выборе. Научную позицию, совпадающую с моральной в её отношении к истине, можно определить так: интеллектуальная добросовест­ность в соединении с беско­рыстной заинтересованностью.


Одна старая история

– Да, звучит красиво и убеди­тельно. Но… Расскажу об одной истории, которая произошла на факультете журналистики в уни­верситете, который я оканчивал в начале семидесятых годов про­шлого века. Один наш профес­сор списал преизрядный кусок у своей студентки и выдал за соб­ственное сочинение. Та пожало­валась в ректорат. Профессора немедленно вызвали на ковёр. Ректор потребовал объяснений. А что тут можно объяснить? Профессор что-то промямлил про загруженность в работе, про неблагодарных студентов. А осо­бенно студенток. Но ректор его прервал. И произнёс отчётливо: «Я даю вам две недели на то, что­бы вы уволились из университе­та. А лучше бы уехали из города». Профессор перебрался в Россию и, говорят, ещё долго сеял «раз­умное, доброе, вечное». Извлёк ли он урок из случившегося, не знаю. Но мы-то, студенты, мно­гое поняли. Плагиат считался заразной неприличной болезнью вроде сифилиса. А что сегодня происходит в России, в родном Отечестве? Высокопоставлен­ных учёных мужей пачками ло­вят на плагиате. И после этого они благоденствуют. Да что там говорить. У меня один профес­сор слямзил несколько кусков из старых интервью с героем войны.

Разумеется, я был неприятно удивлён. Высказал свои пре­тензии главному редактору. Она попеняла моему нежданному «со­автору». Тот позвонил мне, пред­ложил встретиться за «рюмкой чая». Что я мог ему сказать? «Вы мне неинтересны, профессор»…

– Да, медвежью услугу ока­зал Интернет. Молодёжь теперь часто скачивает тексты из все­мирной паутины и не считает это зазорным. Мы, когда учи­лись, часами сидели в библи­отеке, пытаясь разобраться в предмете. А сегодня размы­ваются важные нравственные понятия и ценности. Забыва­ется одно из главных правил жизни: нельзя брать чужого…

– Но вы не отвечаете на пря­мо поставленный вопрос: что же происходит в обществе? Почему стало не стыдно списывать чу­жие тексты? Тем более что гово­рю я о человеке, мягко скажем, немолодого возраста…

– Учёные во всём мире всё отчётливее осознают, что на­ука и научная деятельность не автономны, а включены в опре­делённую общественную систе­му. Науку следует использовать на благо людей. И никак иначе. Если это не так, надо внима­тельно присмотреться к соци­альному устройству общества, его нравственным ориентирам. Настоящий учёный должен бороться за преобразование социальных условий, создание реальных предпосылок суще­ствования гуманистической науки. Для решения задач, стоящих перед человечеством, социальная система должна быть преобразована по образу и подобию науки. А это невоз­можно без активного участия самих учёных в этом процес­се. Терпимость к злу – одна из причин его живучести. Вот вы не захотели связываться с пла­гиатором. Некогда, много рабо­ты, зачем мне лишние хлопоты – ведь так вы рассуждали?

– Примерно…

– Вот видите. Будьте уве­рены, этот профессор ещё что-нибудь стырит. Как с этим бороться? Каждый такой факт должен получать широкий ре­зонанс в прессе, обсуждаться в обществе. Сейчас во многих университетах страны при за­щите и проверке диссерта­ционных работ прибегают к программе «Антиплагиат». С интернет-воришками решено бороться с помощью той же всемирной паутины. Как гово­рится, клин клином вышибают. На вооружении нашего Инсти­тута имеется такая программа, но, как говорится, бог мило­вал. Но давайте уйдём от част­ностей. Мне кажется, каждый человек на своём рабочем месте имеет возможность задать себе несколько простых вопросов: как я живу? Почему не стыжусь дурных поступков? Как могу изменить себя? Я не случайно стала заниматься этикой и со­циальной ответственностью учёных. Стало обидно за свою профессию, которой отдала всю жизнь. Ведь кто только не топчет философию! Дескать, пользы от этих учёных нет ни­какой. Я выступила на первом Конгрессе философов Казах­стана в прошлом году с докла­дом «Быть профессиональным философом», в котором по­пыталась отстоять достоинства своей профессии, ответить на вопросы, которые часто задают нам люди. За что отвечает со­временный учёный, что может предложить своим согражда­нам, как надеется изменить се­бя и окружающий мир.

– Я был на этом конгрессе. Разубедите меня, если сможе­те. Но мне показалось, что туда каждый пришёл со своей вы­страданной темой. Было немало страстных, эмоциональных вы­ступлений, но диалога не полу­чилось. Была сумма монологов.

– Есть такой грех. Мир учё­ного всё-таки особый. Каждый в своей скорлупе. Мы ведь не на токарных станках работа­ем. С годами человек науки старается сглаживать углы, не обижать коллег. Поэтому и дискуссия получилась вялой, заорганизованной. Впрочем, я не думаю, что не всё так без­надёжно. Приток молодых ка­дров в наши ряды придаст об­суждениям новый импульс.

– Мне кажется, очень важно в диалоге не скатываться на лич­ное. Больше говорить о том, что волнует не только научную сре­ду, но и всю страну. И ещё. Не­обходимо воспитать в себе ба­рьер, через который ты никогда не перешагнёшь, не совершишь дурного поступка. Знаю челове­ка, который считает: кто выучил хотя бы одну молитву, обяза­тельно задумается перед тем, как приглушить свою совесть. Хотя боюсь, что это слишком упрощённый подход.

– Думаю, что да. Здесь важ­на система воспитания и обра­зования. Правильным шагом в этом направлении представ­ляется решение о подготовке магистрантов и докторантов не только в университетах, но и в академических институтах. По­лагаю, это позволит во многом улучшить качество подготовки молодых учёных. Мы не подхо­дим с позиций узковедомствен­ных, сиюминутных интересов, а стремимся к воссозданию ба­зовой модели учёного. Что она подразумевает? Учёный – это непременно творец. Высшая ценность науки и жизни во­обще – постижение истины, несмотря ни на что. А, может быть, даже вопреки всему. Этот образ учёного в значительной мере обязан своим формирова­нием научной мифологии. Но с её помощью он закрепился столь основательно, что про­должает существовать по сей день.

– Мы с вами вышли на одну из самых важных составляющих в этике учёного. Кто окажется рядом? Кто будет наставником – добрым, всепонимающим, но и строгим. А с кого брала при­мер студентка философского факультета, а потом аспирантка Зауре Сарсенбаева?

– Сколько помню себя, в нашем доме всегда стояли книжные стеллажи – от по­ла до потолка. На полках было много философской классики. Так что меня «вылепила» до­машняя атмосфера. Не мате­риальные блага, не награды и должности, а именно книги считались важной жизнен­ной ценностью. А примером для меня были старший брат Канат и отец. Брат всегда на­страивал меня на серьёзное, а не поверхностное отношение к учёбе. Сейчас он доктор био­логических наук, профессор. Его спрашивали не раз: «За­чем ты читаешь философскую литературу?» Он только отшу­чивался: «Хочу знать, чем за­нимается мой отец». Наш отец Нурулла Сарсенбаевич Сарсенбаев, заслуженный деятель на­уки, написал несколько книг и монографий. Работал деканом философского факультета в КазГУ. У него было много уче­ников, которые уже сами стали прекрасными педагогами. Отец ушёл из жизни, но его вос­питанники до сих пор звонят, поздравляют с праздниками. Одним словом, становление учёного должно начинаться в семье. Для меня это очевидно.


Век техники: благо или кризис?


– Вернёмся к вашей работе. Поговорим об ответственно­сти перед обществом и страной. Мне доводилось сталкиваться с двумя, диаметрально противопо­ложными точками зрения. Одни учёные говорят: «Мы работаем с прицелом на будущее. Возможно, отдалённое. Занимаемся тем, чем нам интересно. А с остальным к нам не приставайте». Другие возражают: «Настоящий иссле­дователь не может игнорировать интересы государства. В конце концов, никто убедительно не оспорил ленинскую формулиров­ку «жить в обществе и быть сво­бодным от общества нельзя».

– Действительно, ни в исто­рии, ни в современных усло­виях ни деньги, ни слава, ни власть – эти могущественные побудительные причины соци­ального и профессионального самоопределения человека – не могут выступать сколько-ни­будь широко распространён­ной, социологически значимой мотивацией прихода человека в науку. Фрэнсис Бэкон, пред­ставляя на суд читателей свой проект Великого Восстанов­ления Наук, призывал к тому, чтобы люди «помнили об ис­тинных целях науки и устрем­лялись к ней не для развлечения и не из соревнования, не для того, чтобы высокомерно смо­треть на других, не ради выгод, не ради славы или могущества, или тому подобных низших це­лей, но ради пользы для жизни и практики и чтобы они со­вершенствовали и направляли её во взаимной любви. Ибо от стремления к могуществу пали ангелы, в любви же нет избыт­ка».

Безусловно, наука – одна из важнейших форм культуры общества, а её развитие – важ­нейший фактор обновления всех сфер жизнедеятельности человека. Современная наука формирует мировоззрение че­ловека, тесно связана с техни­ческим прогрессом, помогает создавать прогнозы развития общества и разрабатывать про­граммы, решать проблемы, встающие перед человечеством. Но всегда ли наука безопасна для человечества? Я считаю, что этот вопрос навсегда останет­ся нерешённым. Постижению этических проблем науки для меня предшествовало изучение этнологии, философии этно­са. Я пришла в институт в 1981 году. В это время требовались специалисты по национально­му вопросу. Вот меня и броси­ли, что называется, на прорыв. Исследование было ограничено официальными рамками. Мно­гие глубинные, нравственные проблемы не обсуждалась. Ме­ня смущала одна странность советской действительности. Как можно называть себя каза­хом, восхищаться гением Абая и Ауэзова, но при этом пренебре­жительно относиться к родному языку? Его постижение – это долг и ответственность перед своими предками, перед наро­дом.

Я стала серьёзно занимать­ся языком, что для меня, го­родской казашки, было совсем непросто. Помогло общение с родственниками из аула, кото­рые жили у нас тогда. Сказалось и то, что мой папа был родом из тех краёв, где находился древ­ний Отрар. Мой дедушка по­хоронен в мемориальном ком­плексе «Арыстанбаб». Духовно-нравственные аспекты жизни этноса я раскрывала для себя через беседы с патриархом ка­захстанской науки Кажимуратом Абишевым, доктором фи­лософских наук. Мы обсуждали проблемы духовных и мировоззренческих ценностей. Только через них человек приобщается к культуре своего народа. Чув­ствовать себя всегда причастной и к бедам, и к победам народа – так я понимаю свой долг как учёного. При этом настоящий профессионал просто обязан впитывать в себя как губка до­стижения мировой философии. Для меня до сих пор неким от­кровением остаётся сборник немецких авторов «Философия техники», хотя он вышел до­статочно давно, три десятка лет тому назад. И, конечно, работы американского учёного японского происхождения Фрэнси­са Фукуямы. Прежде всего его «Конец истории и последний человек» и «Доверие».

– Власть имущих и простых людей беспокоит дефицит этого самого доверия в обществе, раз­рыв между новой элитой и теми, кто едва сводит концы с концами. Не думаю, что призрак «араб­ской весны» и украинского май­дана не страшит наших богачей. Хотя всем всё понятно: любая ре­волюция – это несомненное зло. Есть ли рецепты у науки? Как навести мосты, как преодолеть пропасть между разными слоями общества?

– Есть несколько направ­лений. Необходимо поощрять всеми способами благотвори­тельность и меценатство. Мне кажется, что состоявшиеся, обеспеченные люди должны понимать: лучше поделиться частью, чем потерять всё. С другой стороны, надо разраба­тывать такие социальные про­граммы, которые бы поощряли инициативу, а не иждивенче­ство. И конечно, продвигать духовность. Замечу, только строительством новых мечетей дело ограничиваться не долж­но. Мне кажется, надо сделать упор на поддержку «очагов культуры», как их называли в советское время. Это театры, музеи, дома культуры и клубы. Конечно, их надо поднимать без советского занудства и заорганизованности, приближать к интересам населения.

– Подведём итог нашей бе­седы. Буквально учёные вашего института (а я знаком со мно­гими научными сотрудниками) считают: его работа самая важ­ная, самая актуальная. И это правильно. Если не верить в это, зачем заниматься философией? Попробуйте и вы обосновать свою позицию…

– Мы живём в век техни­ки, постоянно обновляющихся гаджетов. Даже новое слово во­шло в наш обиход. Этот про­цесс в целом благотворен. Но и проблем от него немало. Вот почему учёный должен посто­янно размышлять: а как по­влияют результаты его творче­ства на общество и человека? Эта ответственность и есть его главная мотивация. А никак не материальные блага, которые он получает. Чтобы не прийти к восстанию роботов в не столь отдалённом будущем, каждый человек на своём рабочем месте должен определиться: а за что, собственно, я отвечаю? С одной стороны, вроде всё просто. Но и безумно сложно. И невероятно интересно. В эпоху глобали­зации именно этические ори­ентиры учёного должны стать той неизменной величиной, которая будет сопровождать его на протяжении всей про­фессиональной деятельности. Мерилом достойного отноше­ния к миру является, по словам немецкого философа Ханса Йонаса, этика ответственности. «Важно поступать так, чтобы последствия твоих действий были совместимы с постоянно­стью подлинно человеческого бытия на Земле». Это, разумеет­ся, нечто большее, чем простое выживание людей. Оно включа­ет в себя неослабное внимание к правам человека. И такие усло­вия, которые могут обеспечить ему достойную жизнь в данную историческую эпоху.


Беседовал ЮРИЙ КИРИНИЦИЯНОВ
Республика Казахстан